Одним из признаков тоталитарного государства является всеобъемлющее недоверие к собственному народу, которое обычно выражается в мелочной регламентации всех сфер общественной, профессиональной и личной жизни гражданина.
Правительство Узбекистана в очередной раз продемонстрировало «глубокую и мудрую» заботу о «созидателе великого будущего» (так по-восточному цветисто именуется в Узбекистане учитель). Эта забота носит довольно прозаическое название — Постановление Правительства Республики Узбекистан №225 «Об усовершенствовании системы оплаты труда работников народного образования». Как уверяют чиновники от образования, данное постановление не приведет к уменьшению зарплаты (это, надо полагать, и следует рассматривать как эту самую «заботу»), однако подразумевает увеличение рабочей недели школьного учителя с 20 до 36 часов. Кроме того, отныне учитель обязан, кроме собственно учебной документации, заполнять огромное количество бумаг, в которых поминутно должно быть расписано все время пребывания преподавателя в школе. Кто же вообще такой — узбекский учитель? Чем он живет и на что надеется?
Самым замечательным временем для узбекской образовательной системы были первые годы независимости, когда отделы народного образования частично утратили свою безраздельную власть и главное — готовность душить в зародыше любую инициативу. Это было время творческих экспериментов и поиска, может быть немного «голодное», но прекрасное время обретения идеалов и веры в их достижение. И государственные органы, стремясь повысить статус и уровень жизни учителя, повышали зарплату, вводили категорийные надбавки, обеспечили учителям бесплатный проезд в общественном транспорте и даже 50-процентные льготы при оплате коммунальных услуг.
Но, как известно, все хорошее проходит. Причем, гораздо быстрее, чем хотелось бы. Доблестное чиновничество, которое в первую очередь выживает при любом режиме, мимикрируя в зависимости от политической моды и обозначенных сверху приоритетов, оправилось от нанесенного переходным периодом испуга и приступило к своему любимому делу —
реорганизации
.
В реальности это означало замораживание роста зарплаты, увеличение количества часов в базовой ставке школьного учителя с шестнадцати до двадцати, отмену льгот на проезд и оплату «коммуналки», бесконечное привлечение к самого разного рода работам, как то: избирательные компании различных уровней, участие в сборе хлопка, переписи поголовья скота и домашних животных, проверка показаний электро- и газосчетчиков у «несознательного» населения (учителя, разумеется, «сознательные»: у них все платежи высчитывается из зарплаты), бесконечным субботникам и воскресникам и прочая и прочая…
Упомянем и феноменально запутанную систему подсчета баллов успеваемости учащихся, в результате которой не только сам ученик или его родители, но и поставивший оценку учитель далеко не всегда ясно представляет себе содержание этой системы и ее наполнение. Наверное, стоит добавить сюда и печально нашумевшую инициативу с обязательным одеванием всех учителей в столь милый министерскому глазу мышиный
туальденор
, а также многое другое, что превращает узбекского учителя в самую бесправную часть общества.
Но ведь должна же быть у всех этих действий какая-то цель? Простейший статистический учет, выражающийся в сравнении двух показателей — количества выпускников педагогических ВУЗов республики и молодых специалистов, в этот же год изъявивших желание сеять разумное, доброе и вечное, показывает, что никакой очереди за школьными вакансиями нет и быть не может. В свете же всего вышеизложенного даже гипотетическая надежда на такую очередь может возникнуть лишь в воспаленном мозгу министерских прожектеров. И если именно это являлось их целью, то можно смело рапортовать — она достигнута!
Конечно, не проблемами едиными жива школа. Делаются капитальные и текущие ремонты, пусть недостаточно быстро, но все же растет число компьютерных классов, да и главный показатель — успеваемость — все-таки позволяет нашим выпускникам сдавать очень сложные по объему и содержанию тестовые экзамены в ВУЗы. Система образования в любой стране и в любое время живет подвижниками, для которых вопросы оплаты и льгот стоят отнюдь не на первом месте. Но представьте себе, как бы работали учителя, если бы им хотя бы не мешали, и Бог с ней, с помощью!
И, наконец — последнее. Любая система сильна способностью к регенерации. А представить, что произойдет с образованием, когда уйдут те, кто работает сегодня, но так и не придет отпугнутая «новациями» молодежь? И не лучше ли перед введением таких глобальных реформ опросить тех, кого они будут непосредственно касаться? Неужели чиновник, который был в школе последний раз на собственном выпускном вечере, лучше знает, как обустроить школьную жизнь, чем человек, для которого школа не место работы, а сама жизнь?..
В республике утверждена и поэтапно реализуется «Государственная национальная программа школьного образования». На этапе прочтения этот документ внушает уважение и надежду, но всем известно, что эффективность закона определяет не его текст, а подзаконные акты, направленные на его реализацию. Мне, как человеку, который связывает свое будущее с Узбекистаном, хотелось бы, чтобы фраза «Хотелось как лучше, а получилось как всегда!» не имела отношения к нашей жизни.
