Поговорка «третий сорт еще не брак» как нельзя лучше характеризует риски, возникающие при работе на рынках стран совсем третьего мира. С одной стороны, открываются сверхширокие перспективы: в условиях, когда законодательство отсутствует как жанр, можно заключать любые контракты на немыслимых в цивилизованных странах условиях. С другой стороны, никогда не знаешь, как поведет себя завтра сегодняшний партнер: в случае, если он помашет тебе ручкой, сложенной в кукиш, показать ему в ответ кузькину мать не получится — международное право и международные же договоренности в этом случае нивелируются до уровня пустых формальностей. Поэтому все возрастающая активность, которую демонстрируют российское государство и государственные же компании на рынках Сирии, Ливии, Ирана и Туркмении, не может не вызывать опасений: репутацию мы теряем уже сегодня, а вот получим ли мы завтра деньги и другие материальные бонусы — большой вопрос.
«Газовая война», начавшаяся на просторах СНГ вместе с приходом 2006 года конфликтом между Россией и Украиной, продолжается. Боевые действия перекинулись на украинско-туркменский фронт, что и естественно: в достигнутом 4 января 2006 года российско-украинском «перемирии» туркменский природный газ играет решающую роль. И у России, и у Украины с Туркменией заключены масштабные контракты. И столь же велики противоречия.
Речь идет о ценах на газ, о долгах, о задержке поставок. Жестокие бои за стратегически важное голубое топливо идут исходя из предположения, что сам предмет торговли существует в достатке. А что если газа, условия поставок которого определены долгосрочными соглашениями между сторонами, на самом деле нет?
В январе президент Туркмении Сапармурат Ниязов побывал в Москве, встречался с российским президентом. Пресса широко оповестила массы, что в Кремле обсуждались вопросы поставок газа. Менее известно, что после возвращения Ниязова из России в Туркмении начались перебои с подачей газа для отопления. 29 января радиостанция «Немецкая волна» сообщила, что, несмотря на необычайно холодную зиму, в крупных городах Туркмении газ подается в дома порционно. В сельскую местность подача газа вообще прекращена. На вопрос о том, почему в газоносной стране вдруг вводится экономия на газ, было высказано предположение, что слухи о туркменских газовых богатствах «несколько преувеличены».
В феврале европейская организация Eurasian Transitions Group, ссылаясь на источники в окружении С. Ниязова, сообщила, что Туркменбаши дал указание разработать план экономии газа на населении еще до Нового года. Может, причина в том, что Ниязову на самом деле не хватает газа?
Экспорт газа из Туркмении осуществляется по двум линиям. Трубопровод небольшой мощности связывает Туркмению с Ираном, но основной путь — это линия Средняя Азия — Центр (САЦ), по которой газ доставляется через территорию Узбекистана в Россию, а потом уходит другим потребителям, и в первую очередь Украине. Основные экспортные отношения Туркмении по газу определяются 25-летним контрактом, подписанным с Россией в апреле 2003 года. Этот договор предусматривает экспорт до 80 миллиардов кубометров газа в год начиная с 2009 года, а за все 25 лет — два триллиона кубометров. Ирану Ашхабад обязался до 2018 года поставлять семь миллиардов кубов ежегодно.
Нынешний уровень добычи газа оценивается в 60 миллиардов кубометров в год, при этом более 10 миллиардов из них потребляется внутри страны. Вернее, потреблялись. Чтобы выполнить скрепленные договором обещания, Ашхабаду необходимо производить ежегодно 135 миллиардов кубометров в год, то есть почти вдвое больше, чем сейчас. Может ли Туркмения обеспечить необходимый рост?
Вот что говорят источники из самой Туркмении (понятно, отчего делается это на условиях анонимности). Бывший высокопоставленный сотрудник туркменского управления геологии рассказал, что в конце 90-х годов аргентинская компания «Бридас» с привлечением туркменских геологов по заказу С. Ниязова провела в республике геолого-разведочные работы, давшие отрицательный результат. После этого ряд туркменских сотрудников были по прямому указанию президента посажены или уволены, а от услуг фирмы Туркменбаши отказался.
Как утверждает другой источник, действующий сотрудник министерства нефтегазовой промышленности Туркмении, в последние месяцы наблюдается резкое падение газа на участке трубы, ведущей от Давлетабадского месторождения к узбекской Хиве. Уровень прокачки газа из месторождения «Майское», играющего значительную роль в Давлетабадском комплексе, упал на 90%. Крупное месторождение «Шатлыкгаз» погасло давно, а затем, вслед за ним, затухли скважины «Уч-депе», «Шихмансурская», «Компрессорная» и многие другие из числа тех, которые питали САЦ.
Что же получается: 25-летний контракт с Россией — невыполним? Или все-таки у Туркменбаши есть свои резоны? К примеру, туркменский лидер, которому 19 февраля исполнилось 66, не раз заявлял, что намерен править до 70 лет, а потом уйти на покой. Возможно, ему просто нет смысла думать о выполнении 25-летнего контракта, а вот чтобы протянуть пять лет, он готов экономить на населении? Может быть, поэтому в российско-туркменском соглашении по газу от 2003 года лишь с 2009 года предусмотрено значительное увеличение поставок газа из Туркмении?
Европа, судя по всему, еще рассчитывает на Туркмению. Спецпредставитель Евросоюза по странам Центральной Азии, побывавший недавно в Ашхабаде, сказал о заинтересованности европейских стран в возможных поставках туркменских энергоносителей. В свою очередь, в ноябре 2005 года официальный представитель Азиатского банка развития — ярого сторонника трансафганского газопровода — официально заявил, что в Туркмении тех объемов, которые нужны для газопровода, нет. Он предположил, что Ашхабаду газа хватит на два-три года.
А «Газпром»? А «Газпром», хотя и не может добиться от Туркменбаши проведения аудита, в той или иной мере о подвохе догадывается. Правда, в феврале, когда глава «Газпрома» побывал в Ашхабаде, туркменская сторона объявила о результатах аудита Давлетабада, проведенного двумя известными западными компаниями — DeGolyer & MacNaughton и Gaffney, Cline & AssosiatesLtd.
Что может означать для России и других участников «газовой войны» выяснение факта, что Туркмения не способна выполнить соглашение по газу? «Возникнет дефицит экспортного портфеля «Газпрома». Туркменский газ полностью привязан к украинскому рынку. Это значит, что либо Украине придется искать другие источники, либо «Газпрому». К примеру, уменьшать внутреннее потребление. Это может происходить в форме программ по энергосбережению, а может быть в форме жесткого ограничения поставок внутренним потребителям», — считает российский эксперт.
