Казым Джаляли, глава парламентской комиссии по национальной безопасности и внешней политики Ирана, — в интервью «Газете»
Доктор Казым Джаляли, глава парламентской комиссии по национальной безопасности и внешней политики Ирана, пояснил специальному корреспонденту «Газеты» Надежде Кеворковой, какие предложения делает Запад Ирану и какие именно работы осталось завершить российским строителям в Бушере.
— На данный момент переговоры прекращены. В общественном сознании события предстают так: Запад предлагает Ирану варианты, тот их отвергает. Какова предыстория переговоров и о чем они ведутся?
— «Переговоров с США у нас нет. Мы ведем переговоры только с европейцами и сотрудничаем с МАГАТЭ.
Три года как наше досье открыто в МАГАТЭ. С самого начала мы были готовы дать им гарантии контроля в обмен на признание нашего законного права на мирную ядерную программу, которое гарантировано нам членством в ДНЯО (Договор о нераспространении ядерного оружия).
В доктрине безопасности Ирана не содержится плана по разработке ядерного оружия. В ноябре 2003 года министры иностранных дел Великобритании, Германии и Франции прилетели в Иран, и мы подписали с ними соглашение о том, что в нашей стране не будет проводиться обогащение урана.
В сентябре 2003 года мы представили наш доклад МАГАТЭ на 1300 страницах.
В ноябре 2004 года подписали новый Парижский договор с тремя европейскими министрами, где вновь говорилось о том, что мы не станем заниматься обогащением.
В договоре мы закрепили положение о том, что этот процесс замораживается на определенное время, а не навсегда. И сделали это мы сами и добровольно, с возможностью в будущем вернуться к данному вопросу, если возникнет необходимость.
После этого 2 тысячи инспекторов МАГАТЭ тщательно осматривали наши объекты. Летом 2005 года европейцы отправили нам пакет предложений, суть которых сводится к прекращению ядерных разработок и запрету на обогащение.
Этот пакет входит в противоречие с парижскими соглашениями, которые оговаривают сроки нашего добровольного отказа от обогащения урана. В противном случае зачем нам переговоры?
Логика этих переговоров в том, чтобы достичь доверия. Пакет 2005 года входит в противоречие как с условиями нашего членства в ДНЯО, так и с условиями Парижского договора.
Так были прекращены переговоры прошлым летом.
Мы исходим из того, что наше право на мирный атом должно быть признано. Со своей стороны мы гарантируем доступ инспекторов.
— Работы по Бушеру затянулись на 6 лет по сравнению с обозначенными в договоре с Россией сроками. Чем вы это объясняете?
— У Ирана и России есть нечто сходное: части технократов в наших странах свойственно ориентироваться на мнение Запада, что делает процесс сотрудничества менее продуктивным.
Мы неоднократно говорили партнерам в России о том, что в глазах народа Ирана Бушер — символ нашего сотрудничества. Срывом всех сроков по сдаче объектов вы усиливаете прозападные симпатии в нашей стране. Чем раньше вы закончите, тем больше укрепите пророссийские симпатии.
Наше сотрудничество с Россией — это очень перспективное и важное направление для обеих стран. Окончание строительства Бушера было бы хорошим символом. Но дает сбои не только наше сотрудничество в ядерной сфере. Ежегодный объем нашей торговли застыл на отметке 2 миллиарда 140 миллионов долларов и не растет.
Наши страны смотрят друг на друга сквозь призму Запада. Не только в России искаженный образ Ирана, мы тоже видим лишь картины российской нищеты, бедности и разрухи. Нам нужно избавиться от этой искажающей взгляд призмы — к обоюдной выгоде.
— Что осталось сделать в Бушере?
— Россия говорит, что работы заканчиваются, осталось 7-8%. Полтора года назад мы подписали с Россией соглашение о поставках ядерного топлива в Иран. Все емкости готовы для того, чтобы Россия начала выполнять обязательства.
— Недавно европейцы предложили Ирану закрыть ядерную программу в обмен на поставки запчастей для «Боингов». Как к этим предложениям отнеслись?
— В европейском пакете прописаны некоторые положения экономического сотрудничества, в том числе в сфере авиации. Они не могут диктовать нам закрыть атомную программу, но у них есть много экономических приманок, чтобы вести нас на поводу.
Мы же уверены, что ядерная энергия даст нам широкие экономические перспективы. Мы не станем обменивать долгосрочную программу на сиюминутные выгоды.
— Какова ваша оценка вероятности того, что США нанесут удар по Ирану?
— По-моему, вероятность очень низкая. Пока нам удавалось избежать принятия такого решения. Американцы и в регионе, и в мире очень и очень заняты. Разве вы не замечаете, как они заняты в Ираке?
Атака на Иран — это дорогостоящая акция, кроме того, они понимают, что привести регион к полному кризису несложно, а вот выйти из него будет уже очень трудно.
