Первое, что поражает еще в самолете, – это горы. Все припали к иллюминаторам: и немногочисленные русские, и многочисленные таджики. Мы – с удивлением и восхищением, они – с любовью и радостью. Памир!
Таким она увидела Таджикистан…
Выходим из самолета и понимаем, что путешествовали в машине времени: в Москве была метель и взлетную полосу расчищали от снега, в Душанбе стоит теплая золотая осень и солнце припекает почти по-летнему. Впрочем, грелись недолго: через неделю выпал снег. К счастью, и мерзли всего три дня. Тепло вернулось так же внезапно, как до этого пришел мороз. Местные говорят, что такой и бывает обычно зима в Таджикистане: недолгий холод резко сменяется теплом. Жизнь простого душанбинца не балует: большинство домов еще в 90-е отключены от централизованного парового отопления, и все обогреваются электричеством. То же в вузах: в аудиториях студенты и преподаватели сидят в верхней одежде. Привыкнув к переменам погоды, начинаешь оглядываться по сторонам. Многие женщины ходят в национальных костюмах, на головах – платки, закрывающие волосы. Мужчина в тюбетейке тоже не редкость. На здании Таджикского госпедуниверситета имени Садриддина Айни, куда нас прикрепили для работы, и внутри каждого корпуса – огромный стенд с фотографиями: это пояснение к своеобразному «дресс-коду», который принят в вузе: волосы закрывать не обязательно, а вот одежда должна быть строгой или национальной. У ворот вуза стоят дежурные и внимательно проверяют входящих студентов на предмет соответствия одежды стандарту. Сначала это кажется слишком суровым, но потом вспоминаешь, как одеваются тульские девушки-студентки в теплое время года, и начинаешь думать, что неплохо бы и нам что-нибудь подобное ввести: в плане, так сказать, обмена опытом.
В маршрутных такси, которые в час пик набиваются до отказа (здесь ездят и сидя, и стоя), мужчины всегда уступают место женщинам, молодые – взрослым (а не только пожилым!). Это приятно удивляет. Тоже хочется перенять.
За 20 лет, прошедшие после распада Союза, русский язык, который считается здесь вторым государственным языком (языком межнационального общения., —
прим. ред.
), к сожалению, во многом утратил свои позиции, и теперь нам надо наверстывать упущенное. Пока не поздно. Как известно, свято место пусто не бывает: в таджикских вузах сегодня учится очень много иранцев и афганцев – у них языки очень близки с таджикским, китайцев – здесь до Китая рукой подать, а в книжных магазинах больше книг на английском языке, чем на русском. Конечно, все без исключения преподаватели вузов считают, что необходимо поднимать русский язык в Таджикистане на ту высоту, которую он занимал прежде. Но это не так-то просто. Собственно, ради этого мы здесь!
Во дворе Таджикского государственного педагогического университета красивые высокие деревья с пятнистыми стволами. Пятипалые сухие осенние листья, похожие на кленовые, жестко шуршат под ногами.
– Как называется? – привычно спрашиваем у спутника.
– Чинара.
Так вот вы какие, чинары! Знакомые с детства по пушкинским и лермонтовским строкам. У дерева табличка: «Платан восточный». Оказывается, платан – это и есть чинара? Век живи, век учись…
Поднимаемся на третий этаж. Здесь факультет русского языка и литературы. Секретарь деканата – молодая женщина, одетая в национальный таджикский костюм. На голове красивая шитая золотом тюбетейка. Как золотая корона на гладких черных волосах. Нам поясняют: она недавно вышла замуж и, следуя традиции, должна первые сорок дней супружеской жизни носить национальную одежду, каждый день меняя платья. Особенно экзотично смотрится этот наряд на фоне современной техники: компьютеров, мониторов, принтеров… Машина времени!
Учим студентов русскому языку – учимся у них таджикскому. Основанный на кириллице таджикский алфавит то ли помогает нам, то ли мешает. Как будто оказываешься в зазеркалье: буквы знакомые, а слова узнать нельзя: «рахмат» – спасибо, «саломат бошед» – будьте здоровы, «иштиои том» – приятного аппетита, «ман шуморо дуст медоштам» – я вас любил…
Наконец, что-то знакомое: «чойхона». «Чой» – чай, «хона» – дом. И еще – «хурма». А вот и сама хурма: стоит прямо посреди улицы невысокое деревце, совсем облетевшее, ни одного листочка, тонкие серые ветки трогательно развесило по сторонам, а на ветках крупные, яркие красно-оранжевые плоды – полное ощущение нереальности.
Интересно, что для русского «учитель» в таджикском целых три синонима: «муаллим», «устод», «омузгор». Может быть, потому, что это самые важные слова в жизни человека?
