«Уважаю «Азию-Плюс» и, конечно, дам им эксклюзивное интервью», — сказал Давлат Худоназаров в первые дни кинофестиваля и сдержал свое слово, встретившись с нами в день закрытия.
Правда, говорить о программе «Дидора» мы не стали. Мастер, в силу своей занятости, не успел полностью просмотреть все конкурсные фильмы, а «обманывать читателя», по его же словам, он не хочет. Мы решили побеседовать о будущем таджикского кино…
— Одна из участниц фестиваля сказала, что фильмы ее не сильно впечатлили, но она здесь в Доме кино встретила сразу столько знакомых лиц. Вы тоже встретили своих друзей?
— Я, прежде всего, увидел здесь своих братьев по работе на киностудии «Таджикфильм», где я обитал с 14-летнего возраста. Помню, был помощником оператора в фильме «Судьба поэта», когда Марат Собирович (Арипов, –
прим. ред.
) снимался в главной роли. Анвар Тураев, с которым мы с детства вместе, Заур Дахте, тоже очень дорогой мне человек… Только что с ними в кулуарах обнимался. Мы все издавна вместе, наши судьбы переплетены, та прожитая в «Таджикфильме» жизнь нам очень дорога. В принципе все — и водитель, и пиротехник, кто работал от проходной до монтажного пульта — все были членам одной большой семьи, и встреча с каждым из них сегодня — это уже праздник.
Это так сказать личное, а если говорить о фестивале «Дидор», то я согласен со словами тех, кто здесь сказал, что есть фестивали, которые стремятся подражать Каннскому или Венецианскому и от этого становятся совершенно провинциальными. Так нельзя, нужно сохранять свое лицо. И то, что эта небольшая группа во главе с Сафаром Хакдодовым и Саъдулло Рахимовым сохраняют свое лицо, это здорово. Более того, они подбирают определенные фильмы, которые подходят этому образу, они отражают правду жизни других стран и Таджикистана. Это не просто «киношка», не просто коммерческий «фильмец», завлекающий массы в кинозалы. Это срез определенного кино, который является частью чьей-то культуры.
— Есть ли у вас рецепт оздоровления таджикского кино? Такой, при котором мы бы не ждали госдотаций, а могли бы своими силами как-то его поднимать…
— Получать субсидии – это следующая стадия, сначала нужно иметь людей которые хотят и умеют это делать. Нужны те, кому есть, что сказать посредством экрана. Вот этим я озабочен. Я также обеспокоен тем, что пропадают целые пласты нашей культуры. Например, на моей родине уже не умеют танцевать. На моей родине уже не умеют петь свадебные песни с дойрами. Для меня это драма. Многое в жизни может измениться, но если это уйдет, уже не восстановить.
Поэтому, если появляются ребята, которым есть что сказать, которые являются частью своей культуры, готовые показывать правду жизни, повторюсь – я готов быть их советчиком, другом, помогать снимать кино…
У меня нет рецепта, да и не может его быть. Я могу лишь привести формулу: необходима искренность. Воля — достичь определенную цель. И любовь. Объектом исследования автора фильма должно стать то, что он сам переживает. Он должен это любить, его должно это волновать, он должен не спать, 24 часа думать о своих персонажах, героях фильма и все тогда непременно получится.
— В интервью здесь на «Дидоре» вы не раз отмечали, что отдалились от кино, теперь занимаетесь проблемой трудовых мигрантов в России. А назад не тянет? Не хотели бы, как это сделал Шварценеггер, вернуться в прежнюю стихию и снять какую-нибудь новую актуальную картину?
— Нет, меня самого пока не тянет. Мои ученики несколько раз говорили, что договорятся со своими спонсорами, но я не хочу. Я сейчас стал историком, ушел в другую плоскость. Мне в архиве работать интереснее, чем снимать фильм. Но я своей гражданской позицией, обязанностью таджика, считаю необходимость помогать советами молодым ребятам.
— Про учеников. Кого Вы считаете своими учениками или кто вас считает своим устодом?
— К примеру, организаторы этого фестиваля считают меня своим учителем, Бахтиер Худойназаров и Джамшед Усманов начинали работать в моей группе, Орзу Шарипов вообще называет меня отцом, и еще какие-то ребята подходят, говорят: «муаллим, муаллим». Но им я не нужен, мне остается лишь радоваться их успехам. А вот «цыплятам», которые сейчас появляются, если нужен, готов помогать.
— Сегодня около миллиона наших граждан живут и трудятся в России. Почему они должны быть только рабочими и торгашами, сворачивать шарму? Может среди них выявить арт-личности, которые бы тоже начали снимать хорошее кино, про тех же мигрантов. Не думали сами о таком «проекте»?
— Нужно искать людей, которые будут специально этим заниматься… Знаете, там где я работаю, я принес из своей собственной библиотеки триста книг, разложил на столе. Мои помощники знают, что если кто-то вытащил книгу и стал смотреть, ему говорят — забирай ее себе. Нет, не берут, не читают, им не до этого, они выживают. И те радости, которые вы здесь замечаете, видите – это плод труда несколько сотен тысяч таджиков там, в России. И это тоже другая моральная обязанность таджика – помогать трудовым мигрантам, что-то им советовать.
— И все-таки…
— …Идея появится, замысел появится, будет пульсация жизни на бумаге, тогда будем думать, где искать поддержку для такого человека!
— Таджикское кино — в трех словах, каким оно должно быть…
— Любить родину, говорить правду и знание местности, народа, где ты живешь.
