Этнические группы таджиков и узбеков на севере Афганистана, которые играют роль в обеспечении безопасности в регионе, не ладят между собой. К чему это может привести, выясняла
Немецкая Волна
.
После распада СССР, с момента обретения независимости, Узбекистан и Таджикистан поддерживают активные контакты с узбекской и таджикской общинами Афганистана. В 1990-е годы Ташкент и Душанбе, опасаясь прорыва отрядов, состоящих из сторонников радикального исламского движения «Талибан», к границам своих государств через северные провинции Афганистана, старались поддержать полевых командиров Северного Альянса — военного союза, противостоявшего талибам и состоявшего в основном из формирований этнических таджиков, узбеков и хазарейцев с севера Афганистана.
В начале 2000-х годов операция западной антитеррористической коалиции предотвратила угрозу выхода талибов к границам Узбекистана и Таджикистана. Острота вопроса о поддержке «этнических братьев» из Северного Альянса для Ташкента и Душанбе вроде бы снизилась.
Но сегодня, когда эксперты предрекают возвращение «Талибана» в большую политику и усиление его позиций, в том числе на севере Афганистана, узбекские и таджикские власти поневоле вновь озабочены созданием на севере Афганистана, вблизи своих границ, своеобразного щита для защиты от талибов.
Выбор стратегии
Естественным путем для этого Ташкенту и Душанбе представляется усиление политических и военных позиций «родственных» этнических группировок в Афганистане, чтобы те сохранили контроль над ситуацией в приграничных провинциях. Однако на этом пути Узбекистан и Таджикистан могут использовать две различные стратегии — либо действовать совместно, либо стремиться поддерживать узбекских лидеров в ущерб таджикским, и наоборот.
Выбор обостряется тем, что отношения между этими афганскими этническими группировками сами по себе далеко не гармоничны. Достаточно вспомнить инцидент, произошедший 29 июня в административном центре северной провинции Тахар — Талукане, где столкновение между местными узбеками, протестовавшими против «засилья таджиков» в органах власти провинции Тахар, и таджиками, привело к человеческим жертвам.
Эксперт российского Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА) Андрей Серенко считает, что события в Талукане — это проявление общего усиления межэтнической напряженности в Афганистане. Она в последние месяцы ощущается в связи с предстоящим выводом войск НАТО и с усилением фактора неопределенности афганского будущего. «С апреля афганские эксперты стали говорить о возможном обострении отношений между этническими группами так называемого «Северного Альянса», в частности, между таджиками и узбеками. Что и происходит сейчас», — говорит Серенко.
Стратегические тылы
По его оценке, «призрак 2014 года заставляет полевых командиров и политиков из числа афганских узбеков и таджиков готовить стратегические тылы, используя свои связи, соответственно, в Узбекистане и в Таджикистане». От этих стран ожидается финансирование, поддержка вооружением и амуницией, возможность на их территории формировать резервы и так далее. Кроме того, на случай возможного отъезда из Афганистана, многие политики Северного Альянса из числа таджиков уже приобрели в Душанбе недвижимость и обустраивают там быт.
«А официальный Ташкент и Душанбе в свою очередь нуждаются в прикрытии своих границ по ту сторону Амударьи и Пянджа, и в первую очередь рассчитывают в этом на родственные этнические группировки», — говорит российский эксперт. По его словам, с одной стороны, следует ожидать усиления напряженности между афганскими таджиками и узбеками, а, с другой, увеличения поддержки, которую тем оказывают соответственно Душанбе и Ташкент.
«И Узбекистан, и Таджикистан осознают угрозу роста наркотрафика и опасность проникновения исламистов из Афганистана через свои границы после 2014 года. Они проявляют повышенное внимание к состоянию узбекской и таджикской общин в Афганистане, поскольку видят в них инструмент для влияния на эти процессы», — говорит в интервью DW немецкий эксперт Гюнтер Кнабе (Gunter Knabe). Они желают укрепить позиции «своих» общин в ожидании вероятного резкого усиления влияния пуштунского этнического большинства, в основном составляющего движение «Талибан», на территории всего Афганистана после ухода иностранного контингента, утверждает Кнабе.
Идет подготовка к будущей вооруженной борьбе за власть на севере страны. «Но Ташкент охотно бы видел в роли сильной политической фигуры лидера узбекской общины генерала Абдул Рашида Дустума, а Душанбе — одного из таджикских лидеров, например, Атту Мохаммада Нура», — продолжает немецкий специалист.
«Федеральный» проект и взаимное недоверие
«Душанбе в этом отношении сложнее, чем Ташкенту, поскольку такой «центрирующей» фигуры, как Дустум, в таджикской общине нет, там имеются несколько групп влияния», — говорит Андрей Серенко. По его оценке, в целом альянсы афганских узбеков с Ташкентом и таджиков с Душанбе не являются устойчивыми и определяются тактическими интересами тех или иных афганских групп. А главной характеристикой отношений между этническими группами в Афганистане все равно остается взаимное недоверие и следование принципу — все время искать союзников, но надеяться только на себя, считает эксперт ЦИСА.
Гюнтер Кнабе напоминает, что Ташкент и Душанбе имеют серьезные трения между собой и распространяют конкуренцию друг с другом на территорию Афганистана. «Пространство для интриг друг против друга в Афганистане у них невелико, поскольку обе страны имеют общий приоритет — обеспечение безопасности афганских границ. Тем не менее логика конкуренции, возможно, будет преобладать над логикой корпоративных действий», — полагает немецкий эксперт.
Наконец, соседние страны, включая Узбекистан и Таджикистан, в числе возможных перспектив для Афганистана принимают во внимание и проект федерального государства, где этнические противоречия были бы сглажены наличием у каждого этноса своей территории проживания и достаточно автономной административной структуры, сообщил DW Гюнтер Кнабе. Но, по его словам, события в Талукане оптимизма ни Ташкенту, ни Душанбе не добавляют.
