Инженеры, медики и учителя – на блошиных рынках Центральной Азии можно встретить представителя любой профессии. Кто-то приходит торговать сюда из-за крайней нужды, для кого-то рынки становятся единственной площадкой, где можно пообщаться; есть здесь и свои бизнесмены.
О том, чем и зачем торгуют на блошиных рынках ЦА, узнавал партнер «АП» «Открытая Азия онлайн».
ТАДЖИКИСТАН (Душанбе)
В ТАДЖИКИСТАНЕ блошиные рынки получили пик популярности в 90-е годы. Развал Советского Союза, а затем и гражданская война в этой стране привели к тотальной безработице; те же, кто сумел сохранить свое рабочее место, деньги за выполненную работу, как правило, все равно не получали. Люди принялись продавать свое накопленное имущество: начинали с золотых украшений, когда они закончились, понесли на рынок хрусталь и бронзу, потом стали торговать книгами и запасами новой посуды или текстиля. Когда закончилось и это, народ стал торговать всем, что осталось в доме, вплоть до предметов личного пользования, например могли продать пальто и на зиму остаться в легкой куртке.
К нулевым годам благосостояние народа стало немного выравниваться, население приспосабливалось к новым реалиям, блошиные рынки, которые до недавнего времени располагались на многих городских улицах или близ столичных базаров, постепенно стали сокращаться. Сегодня в Душанбе остался только один блошиный рынок, который каждые выходные рано утром начинает свою торговлю близ железнодорожного вокзала.
Тамара Михайловна, 83 года
Я торгую на рынке с 90-х годов. Прихожу сюда, как на работу, здесь мы все друг друга знаем, общаемся, дружим. По профессии я акушерка, у меня 45-летний стаж работы, я почетный донор республики, в свое время сдала 105 литров крови, за что получаю повышенную пенсию 490 сомони ($62). Торгую своими вещами. Вот, например, сувениры из морских ракушек, их я привезла с курорта на Черном море; когда была молодой, объездила весь Советский Союз, отовсюду привозила интересные штуки, теперь продаю все это. Потому что пенсии на жизнь не хватает, да и ни к чему мне теперь эти сувениры. Хотя, если даже ничего не продам за целый день, все равно не отчаиваюсь – поболтаю с подругами здесь, подышу свежим воздухом, это ведь лучше, чем сидеть дома в четырех стенах.
Акаи Наби, 62 года
Последнее мое место работы – таджикская киностудия, здесь я 10 лет проработал электриком, но подошел пенсионный возраст, и меня сразу отправили на заслуженный отдых. Это, конечно, хорошо, я устал за всю свою жизнь, да вот только пенсия у меня 250 сомони ($32), на эти деньги не разгуляешься. Кстати, до того как стать электриком, я преподавал в музыкальной школе. В 90-е годы зарплаты у учителей были крайне низкими, ученики стали неблагодарными, и я переквалифицировался в электрика. Эта специальность продолжает меня кормить и теперь: я покупаю у людей неисправные электроприборы, ремонтирую их и продаю на рынке. Навар, конечно, маленький, потому что здесь ведь как: бедняк покупает у бедняка.
Апаи Давлатхоним, 55 лет
На рынке торгую уже больше 20 лет. Сначала продавала свои вещи, а когда продавать оказалось больше нечего, решила заняться бизнесом: покупаю старье у таких же торгашей в других точках, приношу сюда и продаю. С каждой тряпки у меня остается не больше 1-2 сомони ($ 0,12-0,24).
КАЗАХСТАН (Алматы)
В КАЗАХСТАНЕ блошиные рынки существовали стихийно всегда. В Алматы до недавних пор было немало мест, где люди торговали нехитрыми пожитками, бывшими в употреблении, прямо вдоль тротуаров. Улочка, ведущая к Зеленому рынку, тротуары около «Тастака» и рядом с оптовым базаром — все это были места притяжения людей, которые торговали старой обувью и посудой, бижутерией и хрусталем, книгами и радиоэлектроникой, значками и монетами, пластинками и музыкальными инструментами, телефонами и военными аксессуарами. Среди откровенного барахла можно встретить и подлинные шедевры: монеты, самовары, музыкальные инструменты, медали и коллекционные марки. Но с начала прошлого года людей со специфическим товаром на улицах поубавилось: власти стали вытеснять торговцев с улиц. Но люди все равно возвращаются на обжитые улицы города. Чаще — за лишним тенге, реже — за общением.
Куанышбек Абдрахманов, 69 лет
Торгую на алматинском перекрестке у подземного перехода почти два года. Пенсия у меня 39 тысяч тенге ($117). В отличие от своих соседей, которые давно обосновались на этом перекрестке, я совсем из другой сферы. Всю жизнь проработал каменщиком в «Алматыжилстрое». Строил здания на Новой площади, возводил бывший партийный архив, Казахский женский педагогический институт. Куда ни пойдешь — везде результаты моего труда. Выйдя на пенсию, понял, что ее не хватает ни на что.
Книги мне приносят добрые люди, принимаю по 50-100 тенге ($ 0,15-0,3) перепродаю по 100-200 ($ 0,3-0,6). Словари и справочники — дороже. Люди сейчас стали меньше читать старую литературу. Берут в основном такие романы, как «Граф Монте-Кристо» или «Унесенные ветром»; иногда покупателями становятся студенты. Но бывают дни, когда не продашь ни одной книги.
Гульнара Бексултанова, 58 лет
В последние годы перед пенсией я работала контролером в детской колонии. Образования и специальности как таковых никогда не было. Работала где придется: на швейной, кондитерской фабриках. Теперь живу с матерью и сыном. Пенсии у нас с матерью минимальные. Сыну — 28 лет, он бармен, но работы нет. А если берут на работу, то иногда долго не платят зарплату. Вот и приходится кормить и его. Беру товар на барахолке и перепродаю — футболки, женские трусы, обувь. Как-то продавала палку для селфи, а ее у меня парень украл, догнать его не смогла. На нормальную работу устроиться не могу — не берут из-за возраста.
Ольга Якупова, 61 год
Я всю жизнь проработала в торговле, стояла за прилавком в алматинском ЦУМе. На старости лет осталась без мужа, дети живут со своими семьями. Им самим трудно. Вот и приходится торговать внучкиными вещами, которые она уже не носит. Я их постираю, выглажу — вещи как новые, продаю по 100-200 тенге ($ 0,3-0,6). Бывает, идут молодые мамы, у которых тоже в кошельке не густо, они берут, еще и спасибо говорят. Нас, правда, полиция гоняет. Хотя за что нас гонять? Мы же ни у кого ничего не просим, не воруем, продаем свое.
КЫРГЫЗСТАН (Бишкек)
Самый большой блошиный рынок в Бишкеке располагается в спальных микрорайонах на юге столицы. Рядом находится Орто-Сайский базар, но здесь торговать продавцам с барахолки запрещено. Поэтому много лет назад они облюбовали оживленную улицу и раскладывают свой товар прямо на обочинах тротуара. С каждым годом таких торговцев становится больше, и блошиный рынок растянулся уже на полмикрорайона. Каждый мэр Бишкека пытается избавиться от стихийной торговли, но пенсионеры все равно отстаивают право заработать себе на кусок хлеба. Разрешено работать блошиному рынку в выходные дни до 15:00.
Здесь распродают старую посуду, книги, виниловые пластинки, антиквариат с советской символикой, старую-престарую технику и часы, ношеные вещи, сухофрукты и пастилу и многое другое. Товар здесь стоит очень дешево, но и выглядит на эту сумму. Большая часть торговцев – пенсионеры, но встречаются и продавцы, явно страдающие алкоголизмом, продающие то, что нашли на свалке, а возможно, украли, выпросили или принесли остатки домашней утвари. Все торговцы агрессивно требуют от журналистов про них ничего не писать и не фотографировать, опасаясь, что власти лишат их даже этого скромного заработка на блошином рынке.
«Вы лучше напишите, как наши старики живут! У нас пенсия меньше прожиточного минимума (прожиточный минимум в Кыргызстане $66 долларов. –
Прим. авт
.). Поэтому мы вынуждены торговать чем придется и в зной, и в стужу. Пенсионеров тут процентов 90. Их дети или уехали в Россию, или сами перебиваются с хлеба на воду».
