В представлении многих подвиги совершаются на поле брани, на границах, при проведении спецопераций по задержанию опасных преступников. И как часто мы не придаем значения поступкам простых и скромных людей, не претендующих на почести и лавры, но чьи деяния, пусть на первый взгляд не очень впечатляющие, по существу не уступают подвигам овеянных славой героев. Крупица золота — тоже золото. Кто-то вытащил ребенка из горящего дома, кто-то бросился спасать беззащитную девушку от рук бандитов и т.д. О таких фактах мы или от кого-то слышим, или узнаем из СМИ. Но, согласитесь, не каждый призадумывается, а как бы он поступил в такой же ситуации? Не каждый при этом задумывается, что героика есть и в будничной жизни, что и среди нас встречаются рыцари без страха и упрека. Как тут не вспомнить слова Аристотеля, дошедшие до нас из седой древности: «Мужество – добродетель, в силу которой люди в опасностях совершают прекрасные дела».
Когда я размышляю об этом, мне нередко вспоминается случай, который я некогда услышал от своего давнего знакомого Алекпера, или попросту Алика. По национальности он башкир, хотя родился в Душанбе и до сих пор безвыездно проживает здесь со своей семьей. Довольно-таки неплохо владеет таджикским.
Это о таких, как Алик, говорят: золотые руки. И впрямь, он на все дела мастер. Слесарь, плотник, моторист, Бог весть кто еще. Поэтому к нему частенько обращаются соседи, просто знакомые. Отзывчивый по натуре, он старается никому не отказывать. Как-то и я пригласил его к себе домой: стал барахлить холодильник. За работой слово за слово мы разговорились и незаметно переключились на тему гражданской войны в Таджикистане. Глаза у Алика погрустнели, весь он как-то потускнел. Мне показалось, что его гложет какая-та неизбывная душевная боль. Поймав мой взгляд, Алик поведал историю, которая врезалась мне в память.
– Был у меня брат, старший в семье, – тихим голосом стал рассказывать он. – В те тревожные дни в доме не оставалось ничего съестного. Мама велела нам обойти близлежащие магазины, может удастся раздобыть буханку-другую хлеба. Еще наказала, чтобы мы были осторожны. Время от времени раздавались выстрелы, ползли слухи один страшнее другого. Во всех хлебных магазинах мы подолгу толкались в очередях, но хлеб нам так и не достался. Штурмующих было слишком много, голод, как говорится, не тётка. Тогда мы решили идти на хлебозавод. Пройдя несколько километров, мы оказались в районе цирка. Видимо, от быстрой ходьбы у меня развязался шнурок на ботинке; пока я возился с ним, замешкался и отстал от брата. Глянув ему вслед, я обратил внимание, что на обочине стоят трое или четверо молодых парней. Они были чем-то возбуждены. То ли обкурены, то ли еще что… В мутном потоке царившего хаоса нередко всплывал и валежник.
Когда брат поравнялся с ними, у них завязался разговор. Не могу сказать, что они спросили у брата, что им ответил он. Я только заметил, как один из парней выхватил из-за пазухи нож или финку и вонзил брату в грудь. После этого парни мигом разбежались врассыпную. Брат качнулся и грохнулся оземь. Я в несколько прыжков достиг того места и увидел, что из раны хлынула кровь. От волнения и отчаяния я не знал, что делать. Слава Богу, один-два редких прохожих поспешили на помощь. На наше счастье, вдали показались видавшие виды «жигули». Один из прохожих выбежал на дорогу и стал махать рукой. Машина остановилась. Узнав в чем дело, водитель без лишних слов взялся отвезти раненого в больницу Караболо. С трудом мы уложили брата на заднее сиденье. В больнице кроме брата оказалось еще несколько раненых. Медперсонал сбился с ног, подбегая то к одному, то к другому. Дежурные врачи осмотрели брата и оценили его состояние как весьма критическое, пульс почти не прощупывался. Большая потеря крови. Группа крови у брата была первая, которая встречается нечасто. Один из врачей извиняющимся тоном признался, что на тот момент в запасе у них такой ни грамма нет. Затем добавил, обращаясь ко мне, что, если я сумею найти спасительную кровь, причем срочно, какая-то надежда еще есть. Как назло, у меня другая группа крови. Что делать? Я бросился на улицу и, кого бы ни повстречал, спрашивал со слезами, какая у него группа крови. У одного она вторая, у другого третья. Кто-то и вовсе отмахнулся, мол у самого анемия. У меня опустились руки. Что будет с братом? Что я скажу матери? Неужели солнце не пробьется?
В это время из-за угла появился высокий светлолицый человек средних лет. Он спешил, я кинулся к нему. Неуверенно и скороговоркой задал свой набивший уже оскомину окружающим вопрос. «Первая», подтвердил он. В двух словах я объяснил случившееся и добавил, что немного этой крови спасет брату жизнь. Незнакомый прохожий тут же согласился идти со мной. Когда мы пришли к врачам, он просто сказал: «Берите сколько надо» — и засучил рукав. В душе у меня вспыхнула надежда на спасение брата. Солнце, кажется, стало пробиваться. Не знаю, сколько крови взяли врачи у добровольного донора, но предупредили, чтобы он посидел и отдохнул на скамейке в коридоре, иначе не исключено головокружение. Прохожий молча вышел в коридор, а я поспешил к брату в реанимационную. Когда врачи закончили процедуру переливания крови и пока безуспешно пытались привести брата в чувство, я тут же вышел в коридор, но прохожего уже не было. Ведь он куда-то спешил, да и время уже было сумеречное.
Увы, — тут голос у Алика задрожал, — в ту злополучную ночь брат скончался, острие проникло в жизненно важные органы. Врачи оказались бессильны.
Прошли годы. Но я всегда вспоминаю о людях, которые в тяжелую минуту не прошли мимо и протянули руку помощи. До конца жизни не забуду благородство, отзывчивость и щедрость души незнакомого прохожего, который поделился собственной кровью с моим умирающим братом. Разве после этого он не брат мне? Ведь кровь объединяет людей. Пусть он мне не родной, ну и что ж… Таджикская пословица гласит: «Братство по духу даже сильнее, чем братство по крови». К большому сожалению, больше я его никогда не видел. Не знаю ни имени, ни адреса, ни профессии. Запомнилось только одно — по говору было ясно, что он памирец.
