10 сентября исполнилось 68 лет доктору исторических наук, профессору, журналисту, политику, председателю общественного фонда «Диалог цивилизаций» Ибрагиму Кенджаевичу УСМОНОВУ. Мы подобрали самые яркие цитаты из его интервью и выступлений.
«За свою жизнь я много повидал тех, кто смотрит в глаза и лжет. Чтобы доказать их неправоту, нужны факты. Поэтому стараюсь запоминать…»
«Необходимо изучать мировые языки – английский, французский, немецкий, русский, арабский… Нужно подумать, почему, наряду с такими великими достижениями в науке и искусстве в прошлом, мы не стали изобретателями, например, самолетов, высоких технологий, телевизоров, а только лишь являемся потребителями стран-производителей. Лично мне это не делает чести».
«Народы сближают существующие правительства, а не письменность».
«Таджик, который не любит и не уважает Иран, не таджик. И в то же время, если таджик не любит Таджикистан, он вообще не человек».
«Таджикская литература — это наша история, и, в свою очередь, наша история – это литература».
«К сожалению, сегодня те, кто больше всего кричит о нации с высоких трибун, не читали ни одной книги об этом».
«Тогда было такое смутное время, что религиозным людям было легче, чем светским, так как они могли управлять массами. Сейчас то же самое происходит, потому что среди молодежи мало людей с передовыми идеями».
«Я — мусульманин. По мере возможности придерживаюсь канонов ислама и уважительно отношусь ко всем религиям».
«Светское не значит атеизм, это не противорелигиозность. Это осознание того, что представители всех религий и конфессий могут уживаться в одном обществе».
«Не надо из одежды делать политику. Одежда должна быть одеждой, политика — политикой. Не надо создавать такую атмосферу в обществе, чтобы людям, которые исповедуют другие идеи, стало тесно. Надо уважать друг друга».
«Появление различных религиозных течений может привести к опасности, к войне. Здесь не обойдется без экстремизма».
«Религия должна быть отделена от политики, а не от государства. Это ведь вера народа».
«Молодежь идет в мечети не только потому, что укрепляются наши религиозные исламские традиции, а потому, что ей, по большому счету, больше некуда идти».
«Часто идеологию называют искусством организаторства. Для того чтобы Гитлер стал Гитлером, нужен был такой идеолог, как Геббельс. Наши древние цари нуждались в таких визирях, как Балъами. Если точка зрения идеолога совпадает с мнением главы государства – дела пойдут хорошо».
«От того, что кто-то из министров поменяется, во власти ничего не изменится. Министры сегодня не имеют возможности самостоятельно принимать решения. Я знаю 4-5 министров юстиции, которые ничего не смогли изменить в этой сфере. Это не их вина, а вина всей системы».
«Марксизм — самая лучшая демократическая идея, которая предоставляет полное равенство во всем. Думаю, что мы еще к этому вернемся».
«Если считать интеллигентом всех тех, у кого есть образование и они работают в идеологической системе, все они — интеллигенция. Но если мы подразумеваем тех, кто может встать на защиту интересов нации, народа, своей родины, таких — единицы. И причина такой разрозненности интеллигенции — местничество».
«Наше пропагандистское окружение родило идолов и мюридов (послушников)».
«Нет единого лица нации. Того, кто бы собой мог олицетворить всех таджиков. Нет сегодня Гафурова, Айни, Лахути, Турсун-заде – авторитетов для интеллигенции, чьи слова воспринимались всеми как бесспорная правда. Это одно из несчастий сегодняшнего дня, когда общество не знает, к чьим словам прислушаться».
«Думаю, в условиях, в которых мы живем — я имею в виду условия мусульманского Востока, — в условиях России, Китая, Индии, идеология марксизма более гуманна, нежели другие. Потому что она опирается на самую низшую прослойку общества».
«Считаю, что СССР — это самый лучший период в истории таджикского народа, начиная даже с нашей самой древней истории. Это для нас самый яркий, самый народный период».
«В годы правления Ельцина и Горбачева мы так много друг о друге сказали, написали, так сильно вымазали друг друга грязью, что думать о том, что мы можем сейчас объединиться, создать общее государство — это не может стать даже мечтой».
«Не важно и не нужно восстанавливать коммунистическую идеологию, важно возродить наши общие ценности, возродить дружбу народов. Она была, и это нужно помнить».
«Может, пройдут годы, и нам удастся создать такой союз, который мог бы обеспечить независимость каждой из стран и в то же время создать крепкую экономическую и политическую связь».
«Та журналистика, которую мы хотим иметь, исчезает».
«Предполагаю, что наступит эпоха серости независимых изданий, а официальные издания займут более удобную для себя нишу».
«Нет организованного единства по вопросу формирования национального самосознания. Это связано с тем, что в современных средствах массовой информации отсутствует глубокое понимание нации. Естественно, в языках, в наставлениях, в научных статьях существует единое мнение, однако это не чувствуется в жизни».
«Быть таджиком не значит ставить себя в противовес персам, примкнуть к тому или иному мазхабу или стать русским. Быть таджиком — это гордиться тем, что Таджикистан – моя, таджика, родина».
«Я хочу, чтобы таджики знали правду о своей истории. Большего и не надо».
