Ровно месяц назад со столичного железнодорожного вокзала отправился первый поезд по маршруту Душанбе — Курган-Тюбе — Куляб. Его пассажирами были президент Эмомали Рахмон, представители интеллигенции, молодежи. А как встречает поезд обычных пассажиров? Корреспондент «АП» отправился в дорогу.
22 сентября, 7:30 утра, Душанбинский вокзал. В кассу очереди нет. Согласно объявлению поезд из Душанбе отправляется в 8:00 по воскресеньям и четвергам. В обратном направлении едет по понедельникам и пятницам. Стоимость билета до конечной точки — 15 сомони. Время в пути 8 часов 56 минут. Матрацев, подушек, одеял, как и постельного белья, тут не предусмотрено. Без барских замашек и лишних излишеств.
Поезд Душанбе — Курган-Тюбе — Куляб стоит на втором пути. На первый путь ожидается прибытие «дачного» из Турсунзаде. Все редкие проходы к путям закрыты, и, чтобы добраться до нашего состава, пришлось сначала совершить прыжок с перрона вниз и затем забираться в вагон. Для меня больших усилий это не составило, а вот женщинам пришлось нелегко. Пыхтя и ругая работников вокзала, несколько минут спустя они все же расселись по вагонам.
Вагоны уже не те…
Всего со станции Душанбе на юг отправилось восемь плацкартных вагонов и один багажный. Первые четыре плацкарта вместе с багажным отправляются в Куляб. Четыре других отцепляют в Курган-Тюбе и отправляют в Шаартуз.
Условия в вагоне, в котором мы ехали, максимально приближены к полевым. По всей вероятности, этот вагон был давно списан. В некоторых местах мягкие сиденья порваны.
Но, несмотря на все это, два проводника старались создать хоть какие-то условия.
В нашем вагоне из Душанбе едут всего четыре пассажира. С одним из них, который оказался железнодорожником и ехал до ближайшей станции — Вахдат, мы разговорились.
Наш попутчик рассказал, что новые вагоны, в которых отправили первых «официальных» пассажиров, обошлись дорого и их вряд ли их пустят по маршрутам внутри страны, скорее их пустят на рейсы в РФ.
— А эти вагоны давно списаны, — говорит он. — Их попросту вытащили из отстойников, кое-где попытались подлатать, отмыть и поставили на рельсы. У них одно достоинство — они могут «ехать», вернее «двигаться», хотя давно выработали свой ресурс и теперь пригодны разве что в качестве складов.
Оказалось, что вагон, в котором мы ехали, несколько лет находился в Узбекистане, на границе в нем нашли наркотики, потом разбирали до каждого болтика. По возвращении он долго стоял в отстойнике.
— Ну, в итоге вот он, «бегает», — говорит наш попутчик.
Будет тебе и кофе, и какао с чаем
Спустя 15 минут доехали до станции Рохати, а через 40 был уже Вахдат, наш попутчик поспешно сошел с поезда. В вагон сели еще человек десять.
Едем дальше. Недалеко от одного из кишлаков вдруг наш поезд подвергся атаке. Местные подростки забросали вагоны камнями и комками глины.
Кто-то нагнулся или пытался залезть под столик, кто-то прикрывал собой детей. Проехали. Проводники ходили по вагону, осматривая стекла – не побили ли. Спрашивали, не пострадал ли кто из пассажиров.
После станции Бахор включилось освещение, и чуть более трех минут мы преодолевали первый 2,5-километровый тоннель. На подъезде к станции Яван и после нам предстояло пройти еще два коротких тоннеля, протяженностью примерно по одному километру.
Ну а тем временем захотелось чаю. Но, как оказалось, кипятка в поезде нет. Проводник объяснил, что бойлер попросту не работает.
— Но к следующему рейсу его обязательно починят, — пообещал он, — а к субботе как минимум присоединят вагон-ресторан.
Тут вам не здесь…
Еще одна особенность этого путешествия — это отсутствие мобильной связи. Ну, это так, к сведению гурманов.
На подъезде к Курган-Тюбе, на участке 1 Мая, поезд снова подвергся каменному обстрелу. Проскочили, по крайней мере в нашем вагоне пострадавших не было.
За все время пути поезд делает 13 остановок. Двенадцать из них короткие, по две минуты, и одна долгая — получасовая в Курган-Тюбе. В принципе, этого вполне достаточно, чтобы выйти глотнуть свежего воздуха, потому что при вагонной духоте это было единственное спасение.
О самой долговременной стоянке в Курган-Тюбе хотелось бы рассказать отдельно.
В вагоне поезда мы познакомились с двумя попутчиками из Явана, которые ехали к святыням в Шаартуз. Оба они фермеры, рассказывали о своих проблемах в делах и об успехах отпрысков в трудовой миграции.
На станции Курган-Тюбе из вагонов вышли практически все. На прощание мои новые знакомые попросили сфотографировать их на фоне здания курган-тюбинского вокзала. Сфотографировал. И тут слышу окрик сержанта милиции. «Эй, ака, стой! Тебя зовет мой начальник! Он там стоит, в тени под деревом у входа на вокзал». Нехотя через весь перрон иду с сержантом к главному милиционеру вокзала. Страж порядка в звании подполковника начал в не очень корректной форме высказывать свое недовольство, почему-де я фотографирую здание вокзала.
«Ты не имеешь права фотографировать! Тут я закон! Я имею полное право закрыть тебя на трое суток!» — вдруг заявил подполковник. На просьбу представиться, не показывая удостоверения, назвался начальником местного отделения милиции. «Я подполковник Шовали Умаров. Иди отсюда, чтобы я тебя больше не видел здесь», — пригрозил он напоследок.
Надо сказать, что за все время путешествия это был самый неприятный инцидент. Все мои попутчики, работники железной дороги были доброжелательны и вежливы.
…Отъезжаем от Курган-Тюбе, настроение испорчено. Проводники просят плотнее закрыть все окна, двери. «Сейчас будет пыльно», — объясняют они. И, действительно, практически все на подъезде к станции Сангтуда мгновенно покрылось пылью. Цвет одежды стал серым, а волосы соломенные. И тут я вспомнил рекламу об этом маршруте – новые вагоны, зелень с двух сторон дороги, радостные дети, машущие флажками. Пыль видел, детей – с камнями в руках – тоже, флажков не было. Зато был начальник местного отделения милиции курган-тюбинского вокзала…
До Куляба добрались без происшествий, но обратно я все же решил ехать на машине – дорого, но зато быстро.
