С пловом на весь двор и ежевикой вместо забора: Каким помнят город старые душабинцы

Многих из них разбросало по миру, у них давно свои дома в других странах, но если им снится что они "дома", то это обязательно дом детства, их Душанбе…

Душанбе город, который был создан с нуля! Здесь воплотились все лучшие идеи того времени: нравственности, порядочности, трудолюбия и интернационализма. 

Каким он был, наш интернациональный Душанбе, его дома и дворы нашего детства. Как, в советские годы жили вместе горожане: таджики, русские, узбеки, украинцы, евреи, немцы, крымские татары, корейцы, казахи и другие? Наш автор Гафур Шерматов спросил об этом душанбинцев, и вот их истории.

Душанбинские сны

Таня Вьюшина, Санкт-Петербург:

— 27 лет живу в Санкт-Петербурге и знаю, что это один из самых красивых городов в мире … и дом тут свой есть… Даже уже не один… А вот во сне — если снится что я "дома" — то это обязательно снится дом моего детства. "Прокурорский дом".  Дом на ул. Коммунистической в Душанбе. Сталинской постройки, двухэтажный, со своим большим двором, с балюстрадами, колоннами, балкончиками и бельэтажем. Белый… Большие ворота…

ИЗОБРАЖЕНИЕ

В этом доме жили прокурор города дядя Воронков с женой врачом Ольгой и тремя детьми. Воронков был из Ленинграда — его направили работать еще в 50-е в Душанбе — он был фронтовик, мальчишкой сбежал воевать, а потом закончил университет в Ленинграде и по комсомольской путевке отправился в Душанбе.

А его жена Ольга родилась в Душанбе — из высланных дворян еще. Их старший сын Саша был болен, ДЦП тяжелой формы, не мог ходить и плохо разговаривал. И его выносили во двор — он сидел в манеже. И мы к нему всегда подбегали, общались и можно сказать, он все равно участвовал в жизни нашего двора.

Еще старший следователь прокуратуры по особо важным делам — товарищ Приев (бухарский еврей) со своей женой — доцентом кафедры русского языка и литературы Розой Иосифовной (польская еврейка) и двумя детьми Додиком и Анной — они сейчас живут в Израиле — дети, и мы общаемся до сих пор. Додик стал пилотом самолета, а Анна — врач. У них была прекрасная библиотека, и Роза Иосифовна приучала меня к "хорошей" литературе, потому что с 4-х лет я читала бегло и все подряд.

Тетя Муся со своей семьей — бывшая политзаключенная, высланная с Поволожья немка с неизменным "каре", в неизменной белой блузке под горло и украшенной камеей и папиросиной "Беломор". Она тоже работала в прокуратуре в секретариате. Муж ее — тоже немец, он, умер рано, и она одна воспитывала двоих приемных детей — Вовку и Сережку. Тетя Муся не могла иметь своих детей. Вовка и Сережа были братья и их двоих и усыновили, чтобы не разлучать… Оба занимались боксом — серьезные такие были ребята.

Тетя Муся учила меня манерам и немецкому языку. Немецкий я учить не хотела и с детским прямодушием говорила " фашистский язык не буду учить!". Тетя Муся грустно на меня смотрела и говорила "Кто знает, Тата — может и пригодиться потом".  

У нее я попробовала первый настоящий кофе — так только она могла варить — с солью и корицей… И пирожные тетя Муся виртуозно пекла, маленькие пирожные и печеньки и угощала ими всех соседей. И еще я узнала, что такое "штрудель"- этот запах яблок и корицы.

Моя мама научилась его готовить "правильный", и когда у нас стоял вопрос выпечки дома — мы все дружно просили приготовить "Мусин штрудель" — так мы его называли дома. И до сих пор помню белоснежные крахмальные салфетки и искусно вывязанные занавески в ее доме и красивую посуду, в которой она подавала еду и затейливые щипчики для сахара — ими я тоже у нее научилась пользоваться, у нас таких дома не было.

А Вовка и Сережа уехали в Германию во время гражданской войны…

И еще у нас в доме жила одинокая, потерявшая всю семью на войне, детдомовская — так она себя называла — уборщица прокуратуры Нюра – пьяница горькая, но все ее жалели и помогали, кто, чем может, носили еду и одежду, когда она пропивала все деньги.

На втором этаже жил Алик (ленинабадский таджик) — сын секретаря ЦК — преподаватель лингвистики в Университете, журналист и немного писатель… и ловелас — к нему приходили компании красивых, модно одетых парней и девушек и они слушали джаз, танцевали, выходили шумной толпой на большой балкон проветриться и мы подглядывали за ними…

Алик был "стилягой" … У него был японский магнитофон с кнопочками и эквалайзером — диковинная вещь в ту пору.

Еще жила татарка Роза со своими бесчисленными родственниками — работник отдела кадров прокуратуры. Роза и ее гости часто готовили еду прямо на улице на большое количество людей и мы всегда "угощались" ее чебуреками и эчпочмаками (татарскими пирожками с мясом и картошкой) и еще какими-то татарскими разными вкусностями… А когда она готовила бешбармак — ну ни у кого такой не получался — как бы не старались — ум можно отъесть было этим бешбармаком…

Наша семья — моя мамочка (украинка) тоже работала в прокуратуре — тогда еще бухгалтером, а потом начальником финансового отдела и папа из Сибири — мы въехали в этот дом, когда он закончил службу на погранзаставе на Памире и папа тогда после армии начал работать в Министерстве сельского хозяйства.

Нам досталась квартира с так называемой "летней" кухней — пристройкой — она никогда не закрывалась — все соседи это знали и заходили к нам за солеными помидорами и огурцами — моя мамочка была "ас" по соленьям. И кому нужно было что-нибудь солененькое, маринованное к столу — все просто заходили и брали — стояли бочёнки с помидорами, огурцами, капустой, чесноком, черемшой, баклажанами.

А еще у нас во дворе во флигеле жил «Вечный Директор» — всего (то зав. базой, то зав. универсама, то директор рынка) — суровый дядя Бахри из Самарканда с русской красавицей женой Аллочкой – белокурой, с формами, очень красивой женщиной, которая пекла изумительные торты всем на праздники. Было у них два сына — Тимур и его "бешеный" брат Таир.

Как же дружно мы жили, во дворе стояли два больших топчана, по вечерам по субботам все готовили свои национальные блюда и выносили во двор, иногда накрывали стол или  просто возлежали на топчанах, мужчины играли в нарды или шахматы. Женщины пили чай со сладостями. Плов готовили по очереди дядя Приев и дядя Бахри — бухарский и самаркандский. И каждый раз были споры, какой лучше и правильней.

Во дворе обсуждались какие-то проблемы — все были в курсе всего, что происходило в каждой квартире, а потом прокурор города дядя Воронков выносил магнитофон, и все танцевали. Даже пьяная Нюра танцевала какие-то свои танцы…

Мы — дети, разжигали костер в глубине двора и пекли картошку, а потом прыгали через костер — почему-то очень хорошо помню именно эти моменты — прыжки через огонь. Один раз я опалила и ресницы и брови и челку — очень плакала и боялась, что больше брови не вырастут.

Мы прожили в этом доме 10 лет. Мне было 3 года, и я помню, как мы въезжали в эту огромную "сталинскую" квартиру с печным, кстати, отоплением (еще тогда — у нас была так называемая "голландская" печь на два этажа), а потом мы переехали в другую квартиру.

ИЗОБРАЖЕНИЕ

Но снится всегда как ДОМ — именно этот ДОМ, с шалашами во дворе, с фруктовыми деревьями (сбивали урюк палками и камнями, спроси, вот зачем нам этот недозрелый урюк, от которого у всех потом болел живот, а просто надо было).  С черешнями, вишней и сливами, цветущими акациями, ежевикой вместо забора и цветами по всему двору, с кострами, футболом, драками с соседскими дворами, с вечерними посиделками взрослых с магнитофоном на улице, с судьбами всех, кто там жил…

О творческой площадке улицы Парвин

Малохат Дустматова, Душанбе:

— Хочу поделиться воспоминаниями о своем дворе, которым горжусь! Наш двор состоял из нескольких добротных барачных домов, специально построенных для артистов театра им. Лахути, прямо за чайханой Рохат, по дороге к тюрьме. Эта улица раньше называлась Рабочая, потом Парвин, сейчас носит имя поэта М. Миршакара.

В нашем дворе жили такие актеры, как: Г. Ниезов, Ато Мухаммеджанов, Санавбар Бакаева, Рена Галибова, Б. Арабов, Саидахмедов, Хайри Назарова, А. Салимов, Мирбабаев, З. Дустматов и А. Дустматов, С. Умаров, С. Джурабаев и семья, Х. Насибулина и другие сотрудники театра: электрики, постановщики, художники, билетеры, технички, швеи, костюмеры. И все они были разных национальностей.

В нашем дворе кем-то и очень давно была устроена творческая площадка, и она иногда становилась малой сценой для детворы. Кто-то читал стихи, кто-то пел и танцевал, а некоторые показывали, как репетируют их родители — актеры театра — декламируя сцены из спектаклей.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Малохат Дустматова

Наш сосед дядя Камол любил индийские фильмы и радовал нас зажигательными танцами под индийские песни из кинофильмов, когда включал свой магнитофон.

Очень много голубей было и голубятен… Ходили к Джурабаевым всей гурьбой смотреть диафильмы на стенке, у них ещё киноаппарат был, мультики смотрели, а бабушка Соня пирожками нас угощала.

Помню, как-то мальчишки играли в футбол и мяч попал в большой казан с пловом к тете Санавбар Бакоевой — известной театральной актрисе. Какой тогда крик стоял! Младшие все разбежались, чтобы под горячую руку не попасть.

Многим из читателей может быть эти имена и фамилии не знакомы, их уже давно нет в живых, дети многих переехали, но бараки стоят! Они уже не те, перестроенные, с глухими заборами, теперь "хавли" вместе с захваченными участками…, соседи тоже новые, со своими порядками.

А со старыми соседскими детьми мы переписываемся, чтим память ушедших, и тех добрых беззаботных и счастливых дней из нашего детства.

Остались из старожилов нашего дома всего 3-4 семейства, среди которых и мы. И когда мы вспоминаем свое детство и атмосферу старого двора, культуру общения взрослых с нами детьми, походы в театр, новые махаллинцы нас слушают с завистью…

Люблю свой двор, свое советское детство и горжусь, что живу в этой исторической части всем сердцем любимого города!

О ключах под ковриками и детских играх

Дониш Худойдодов, Душанбе:

— Поистине Душанбе был многонациональным городом! И мы жили и живем до сих пор на улице Маяковского, дом №36. От прежнего состава дома остались только две семьи! Дом построен в 1968 году, 52  квартиры.

Жили все, как одна семья. Лена, Лариса, Коля, Жанна, Рашид, Алла, Миша, Алик, Алишер, Света мои – друзья и подружки! Не было у нас в голове вопроса — какой ты национальности, даже не думали про это! Ходили все в гости друг другу.

В нашем доме жили люди всех профессий. Были летчики, и милиционеры, спортивные тренеры, учителя и медики, парикмахеры и юристы, сантехник и электрики.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Дом по ул. Маяковского, № 36

Играли в разные игры: "Казаки-разбойники", "Семь стекол", "Классики", "Войнушку (немцы и русские)", футбол и хоккей, в «Слона» играли, в «лянгу», пугачи и поджиги, делали карбид в бутылку закладывали, и т д.

А еще тогда оставляли ключи под ковриком у входа, и записочку в дверь "Ключ под ковриком"! (попробуй сейчас так оставить).

Уже став взрослыми людьми, мы поняли, что в нашем доме жили советские люди разных  национальностей: украинцы, евреи, грузины, армяне, русские, узбеки, татары, таджики, немцы, латыши. Вот где жило будущее СССР и жаль, что для нас оно осталось навсегда в прошлом, а может быть в будущем?

ИЗОБРАЖЕНИЕ

О лестничной площадке и добрых соседях 

Шухрат Джураев, Душанбе:

— Мы жили с русской семьей на одной лестничной площадке, двери наши всегда были открыты, запросто заходили друг к другу в гости, что-то там нужно было попросить — спички, хлеб, соль, яйца. Всегда делились, или просто захотелось отведать плов — пожалуйста, милости просим, а соседи на пасху нам пироги, куличи, пасхальные яйца. Вот так и  жили в одной дружной интернациональной семье. А когда по дому надо было помочь, соседи приходили, помогали в ремонте.

И огород у нас был общий, фруктовые деревья, благоухающие розы, журчание воды, пение птиц, сидели на топчане, пили вместе чай, угощались фруктами со своего сада.

А потом наступил развал СССР и гражданская война. Соседи уехали навсегда, вскоре не стало и палисадника и деревьев — вместо них теперь парковка для машин, шумная и вечно грязная улица, нет больше ни зелени, ни добрых соседей, каждый раз прохожу мимо того места — в душе пустота и печаль, просто не передать словами. Дружба народов — это были не пустые слова.

О подъезде дома № 31 

Алла Месхи, Казань:

— Сегодня перед сном почему-то вспомнился мой подъезд дома №31 в Душанбе. 4-ый этаж: Беккеры (чудесная еврейская семья), Харченко (разудалые украинцы), Месхи (безалаберная смешанная грузино-украинская семья)

ИЗОБРАЖЕНИЕ Алла Месхи

3-ый этаж: Новиковы (истинно русские, старообрядцы), Кнарик Карапетовна Мурадян (добрейшая армянка), Вашуровы (теплая еврейско-чувашская семья), 

2-ой этаж: Качуровы (веселая русская семейка), Сентюрины (душевные русские), дядя Загид (спокойный и загадочный татарин), 1-ый этаж: Тартаковские (тихая милая еврейская семья), Караваева (русские), тетя Бахри (гостеприимная многодетная таджикская семья).

Вот он Советский Союз в миниатюре! Как жили дружно и счастливо!

ИЗОБРАЖЕНИЕ Дом № 31 по ул. Лахути

Читайте нас в  Telegram, Facebook, Instagram, Viber, Яндекс.Дзен и OK.

Свои вопросы, сообщения, видео и фото присылайте на Viber, Telegram, Whatsapp, Imo по номеру +992 93 792 42 45.