Перед наступлением года Лошади — той самой, которую по китайской традиции называют ещё Красной Огненной, — мы в редакции решили хватит говорить о символах, пора увидеть лошадь вживую.
Какая она — таджикская порода и существует ли на самом деле та самая «огненно-красная» — «Аспи оташин», о которой мечтают романтики?
«Лошадиная география»
Мы поехали на ипподром Душанбе в комплекс «Наврузгох». С нами был ученый-специалист Мирасил Мирзоев. По дороге он говорил о лошадях так, будто рассказывает о героях из старых книг. Он ведёт их родословные, знает, кто от кого пошёл, и к именам относится серьёзно. Многие клички он берёт из «Шахнаме», чтобы лошадь носила не случайное имя, а имя с историей.
Ипподром встретил нас по-деловому. Никакого праздника и «красивой картинки» — только порядок, строгий ритм и воздух, в котором смешались холод, сено и крепкий конский запах. Мы шли по дорожке, и казалось, что город остаётся далеко: шум машин стих, а впереди слышались фырканье и перестук копыт.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Коридор, где проходит вся «рабочая жизнь» лошадей: кормление, чистка, вывод на прогулку и тренировки.
В конюшне нас уже ждали — навстречу вышли сотрудники — впереди тренер Садриддин Сатторов. Он в этой сфере уже много лет и тесно связан с хозяйством «Мир» в Ховалингском районе. Позже станет ясно: именно оттуда берёт начало важная часть всей этой «лошадиной истории».
Пока мы здоровались, у входа кипела своя жизнь. В большом казане варился загир (лён). Пар валил плотной струёй и тянул тёплым, маслянистым запахом — таким уютным, почти по-домашнему. Рядом стояла тачка, доверху набитая ячменём.
«Его смешивают с растительным маслом», — объясняет Садриддин.
Всё вокруг напоминает большой дом. Только вместо детских голосов здесь ржание, тяжёлое дыхание и постоянное шуршание подстилки. И в этот момент мы точно поняли: здесь лошадь — не просто символ, а член семьи, о котором каждый день заботятся так, как заботятся о самом важном.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Вопасин крупным планом: спокойный взгляд из денника — белая масть, в которой будто больше света, чем цвета.
От хутталонских коней — к новой породе
Рацион здесь — почти наука. Всё по рецепту и строго по времени.
«В обед лошадям даём морковь, иногда для угощения — яблоки. Бывает и мёд», — говорит тренер. По его тону понятно: «угощение» для скаковой лошади — не просто приятная мелочь, а часть заботы и доверия. Рядом кто-то из лошадей тянет морду вперёд, будто подтверждает каждое слово.
Потом разговор естественно переходит к главному — к породе.
Мирасил объясняет так, что хочется записывать. Таджикская верховая порода — улучшенная, выведенная из трёх «кровей»: примерно 20% — английская, 30% — арабская и 50% — таджикская. «Выносливость — от таджикской, красота — от арабской, бег — от английской», — говорит он. В этой простой формуле слышится и гордость, и любовь к делу.
Корни уходят в древность — к хутталонским лошадям. Горные условия Таджикистана требовали от породы особого качества: чтобы лошадь могла долго работать, жить в тяжёлых условиях, где воздух тоньше, а дороги сложнее. По словам специалистов, английских лошадей в стране раньше широко не использовали для разведения, поэтому нынешняя порода — результат долгой, плановой работы, а не случайной смеси.
Лошади здесь — не «выставочный ряд». Есть целая система разведения. В Ховалинге — лошади живут табуном — на пастбищах, периодически оттуда на ипподром привозят жеребцов: ухаживают, готовят, тренируют. Потом снова отправляют на пастбища — чтобы продолжить наследственную линию. Там кобылы рожают жеребят. Из них выбирают лучших и снова привозят в город. Так шаг за шагом появляются «высококровные» лошади — то есть лошади с большим процентом породной крови, проверенные работой и отбором.
Разгром и Водиф: победы в родословной
И тут нам показывают героя — чемпиона по имени Разгром. В стойле он стоит спокойно, но в этой спокойности чувствуется внутренняя сила.
«Он несколько раз побеждал на международных турнирах. Сейчас готовим его, чтобы получать от него потомство», — говорят нам. Победа здесь не заканчивается финишем — она продолжается в родословной.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Водиф: победа не заканчивается финишем — она уходит дальше, в родословную.
Рядом — ещё одна история, почти семейная: жеребёнок Водиф, сын Варфа. Варф тоже был чемпионом. Весной Водифу исполнится три года — возраст, когда лошадь уже готовят к серьёзным скачкам.
Мирасил улыбается: «Имена я часто беру из «Шахнаме». У купленных лошадей из других стран клички обычно сохраняются, но их потомки уже получают чисто таджикские имена».
И так рядом с кормушками живёт не только спорт, но и культура: имя становится мостом между прошлым и будущим.
Скакун держится на дисциплине
Садриддин возвращает нас к практике. Романтика романтикой, но для скаковой лошади важнее всего три вещи.
«Первое — чистота: тела, места, еды и воды. Второе — корм: по рецепту и вовремя. Третье — тренировки: работа каждый день, — перечисляет он, загибая пальцы. — Если нарушаешь эти принципы — результата не будет».
И в этой фразе звучит не строгость ради строгости, а опыт человека, который видел: проигрывают не лошади — проигрывает человеческая небрежность.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Дисциплина в конюшне видна без слов
Он говорит и о внешних отличиях: английские породы обычно выше — часто больше 1,60 сантиметров, таджикские чаще ниже — до 1,50. «Это природа», — коротко поясняет тренер. Но рост — не главное, когда речь о выносливости и характере.
«В скачках лошади участвуют с двух лет, — продолжает он. — Многих после 5–6 лет здесь либо продают, либо отдают — их используют в хозяйстве, в бузкаши и в другой работе. Но бывают и исключения: некоторые, если позволяют силы и здоровье, выступают дольше».
Лёгкий вес — тяжёлая ответственность
Мы спрашиваем и о жокеях — ведь на дорожке человек и лошадь всегда одно целое. Садриддин прошёл этот путь сам: больше 43 лет в коневодстве, с детства на ипподроме, с 1983 года — официально в профессии. До 1991-го был жокеем, теперь тренер.
ИЗОБРАЖЕНИЕ В руках наездника темп, дыхание и безопасность скакуна.
Про жокея он говорит как человек, который видит не только вес, но и дисциплину: «Жокей должен весить не больше 52 килограммов». Важно, чтобы человек не тянул лошадь вниз, а помогал ей раскрыть скорость.
Жокей — это не просто тот, кто сидит сверху. Это умение чувствовать лошадь, понимать её состояние и характер. «Главное — любить лошадь», — говорят здесь без пафоса. И почему-то эта простота звучит убедительнее любых правил.
Символ верности
Характеры лошадей мы почувствовали сразу, как только вошли в конюшню.
«Лошади очень умные и чувствительные, — объясняет Мирасил. — Если заходит чужой человек, они тревожатся. Им нужно время, чтобы привыкнуть. А своих они знают».
И правда: кто-то настороженно смотрит, кто-то фыркает, кто-то делает шаг назад. Но проходит несколько минут — и напряжение уходит. Они позволяют себя фотографировать, словно понимают: пришли не враги.
«Каждая — как человек, со своим нравом, — продолжает Мирасил. — Одни сразу идут на контакт, другие стесняются, третьи не подпускают чужих. И дело не только в породе — многое зависит от самой лошади».
Нам показывают «хулигана» — жеребца, который умеет выражать недовольство по-своему. «Если на пять минут опоздаешь с водой или едой — начинает прыгать, несколько раз ломал загон», — рассказывает Садриддин.
«Все оттенки рыжего»
Конюшня живёт своей палитрой. Мы видели туруков, джиранов, гнедых — цвета с переходами и оттенками, о которых конники говорят так уверенно, будто это отдельный язык.
Садриддин, заметив наш интерес, объяснил просто: издавна у лошадей выделяют четыре основные масти — гнедую, рыжую, серую и вороную. А всё остальное — это оттенки. Здесь чаще встречаются туруки и джираны — это разные оттенки гнедых и рыжих.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Рыжий конь в полумраке конюшни
По лошадям видно: характер рождается не из цвета. Он складывается из того, как с ней работают, как кормят, как тренируют — и что у неё внутри: спокойствие или горячность, привычка к человеку, настроение.
И всё же масть цепляет. Каждая лошадь будто носит свой цвет как знак — как паспорт и как историю. Смотришь и понимаешь: здесь нет случайных оттенков. Всё живое, настоящее — и по-своему красивое.
Мы искали «огненно-красного» — того самого, которого хочется связать с красивым названием «Красная Огненная Лошадь». И, к сожалению, так и не нашли.
Но, выходя из конюшни, поймали себя на мысли: символ — не обязательно цвет. Символ — это то, что остаётся внутри после увиденного: тепло казана с загиром у входа, аккуратная тачка ячменя, руки тренера — уверенные и спокойные, и глаза лошадей — умные, разные, живые.
Год Лошади: китайская дата и таджикский мучал
Новый 2026-й — год Лошади. Но этот символический «восточный» год не совпадает полностью с григорианским календарём: он начинается не 1 января и входит в нашу реальность по-разному — в зависимости от традиций.
В китайской системе 2026-й называют годом Красной Огненной Лошади: он стартует в середине февраля. А по таджикскому мучалу отсчёт идёт иначе — новый год начинается с Навруза, то есть с 21 марта 2026 года. До этого времени продолжается год Змеи.
В книге Хакима Термези «Солнома» («Летопись») говорится, что в Год Лошади будет много зерна, овощей и фруктов. Вот такие надежды нам дарит наступающий новый год.
Этой зимой читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, OK и ВК
