Этот очерк — дань памяти человеку, чья жизнь стала легендой, а имя навсегда вписано в историю таджикского балета. История мальчика, прошедшего путь от детдомовского сироты до артиста, покорившего сцены всего Советского Союза.
Знак судьбы. Жизнь, отданная танцу
В предгорьях Варзоба, там, где горные реки поют свои вечные песни, а арча касается небес, весна 1940 года выдалась особенно нежной. В семнадцать лет человек сам еще почти ребенок, но для Назокат и Курбана Саидова это было время величайшего счастья. Они знали друг друга всегда — росли вместе, держась за руки, и ни у кого в кишлаке не возникло сомнения, что эти двое, тонкие, как веточки молодой ивы, созданы друг для друга.
Когда родился мальчик, мать, взглянув на овальное родимое пятнышко на его боку, прошептала: «Будет счастливым. У него есть свой хол — знак судьбы». Так и нарекли — Холом.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Семья Холовых
Судьба, однако, не спешила дарить счастье. Она лишь пометила его, чтобы не потерять в грядущем лихолетье. Грянула Великая Отечественная. Отец ушел на фронт, а тоненькая, как ивовый прутик, Назокат не вынесла разлуки и переживаний. Мир осиротел для мальчика дважды за один год. Так Хол Саидов, варзобский таджик стал сыном войны и воспитанником детского дома в поселке Шахринау.
Там, в казенных стенах, и случилось первое чудо перевоплощения. Чья-то небрежная рука, заполняя бумаги, смешала имя и фамилию. Хол Саидов исчез, уступив место Курбону Холову.
Под этим именем ему предстояло покорить мир.
ИЗОБРАЖЕНИЕ
Ленинградский цыганенок
Весной 1952 года в детдом приехала комиссия из далекого Ленинграда. Искали детей для балета. В Таджикистане испокон веков считалось: танцы — не дело для уважаемого мужчины. Родители не отдавали сыновей, и стучаться пришлось в двери детских домов, где у сирот не спрашивали, чего хотят предки.
Среди столичных гостей выделялся главный балетмейстер театра имени Айни — Гафар Валамат-заде. Он увидел в темноглазом мальчишке то, что не было написано ни в одной бумаге: огонь. И даже несоответствие документов не стало преградой. Курбан Холов был принят и отправлен в город на Неве, в легендарное Вагановское училище.
ИЗОБРАЖЕНИЕ С Шарафбону Турдыевой балет "Сын Родины"
Ленинград оглушил. Курбан, выросший среди гор, попал в мир колонн, зеркал и станков. Первое время он простодушно ждал, когда же начнутся уроки пения, ведь училище называлось «хореографическим», а он путал это слово с «хором». Позже он сам с улыбкой рассказывал эту историю.
Училище стало семьей. Педагоги были строги, но справедливы. Борис Шавров, узнав судьбу мальчика-сироты, относился к нему по-отечески, вкладывая в него не только мастерство дуэтного танца, но и тепло мужской души. А на уроках фортепиано за инструментом сидела Мария Шостакович. Иногда к сестре заходил сам Дмитрий Дмитриевич. Глядя на кудрявого, черноволосого мальчика, он улыбался, гладил его по голове и говорил: «Молодец, цыганенок!»
Их, маленьких артистов, с ранних лет приучали к сцене Кировского театра. Они выбегали солдатиками в «Щелкунчике», фехтовали пажами в «Раймонде», впитывая великую традицию русского балета.
ИЗОБРАЖЕНИЕ К.Холов
Обретение отца
В восемнадцать лет, став взрослым, Курбан вернулся на Родину и поехал в поселок Варзоб-ГЭС. Не как сирота, а как артист, прошедший школу лучшего училища страны. Он разыскал свою кормилицу, и та открыла ему тайну его настоящей фамилии. Но главное потрясение ждало впереди: отец жив!
ИЗОБРАЖЕНИЕ
Встреча двух мужчин — седого фронтовика и юноши была горькой и радостной. Курбан-старший, прошедший контузию и госпитали, потерявший память и нашедший в себе силы жить дальше, плакал, обнимая сына, и называл его только так — Холом.
Менять документы было поздно, да и ни к чему. Курбан Холов уже состоялся. Но отныне, по велению сердца, он станет представляться Курбаном Саидовичем, соединяя в отчестве память о роде и имя, подаренное сценой.
ИЗОБРАЖЕНИЕ На репетиции с Татьяной
Душанбе. Адажио для двоих
Девять лет учебы пролетели стремительно, как короткое адажио. В конце июня 1961 года, 28 и 30 числа, на прославленной сцене Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова прогремел выпускной концерт. Из двадцати шести таджикских мальчишек и девчонок, уехавших в 1952 году покорять Северную столицу, до выпуска дошли только одиннадцать. Остались сильнейшие.
В июле того же года Курбан вернулся в Душанбе в составе блестящей плеяды выпускников Вагановского училища. Вместе с ним на родину приехали те, кому суждено было стать золотым фондом таджикского балета: Малика Сабирова, Музаффар Умаров, Сулейман Бурханов, Стелла Новбари, Нелли Халикова, Рахманкуль Тагимов, Сания Хасанова.
Все они были приняты в труппу Таджикского государственного академического театра оперы и балета имени С. Айни.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Татьяна и Курбан Холовы "Лейли и Меджнун"
Молодой артист ворвался в родные стены, как горный ветер, неся с собой дыхание большой сцены. Красивый, статный, с магнетическим взглядом, он сразу стал востребован.
С Маликой Сабировой, своей ленинградской однокурсницей, они составили утонченный дуэт, танцуя вместе в спектаклях «Сын Родины», «Тропою грома», «Спящая красавица».
Позже, когда в театр приехал приглашенный премьер Марис Лиепа танцевать «Жизель» с Сабировой, именно Курбану доверили партию Ганса, и он не уступил в драматизме прославленному гостю.
Репертуар артиста рос с каждым сезоном. Он покорил вершины классики: Зигфрид в «Лебедином озере», Альберт в «Жизели», Феб в «Эсмеральде», Солор в «Баядерке». Но особенной строкой в судьбе шел национальный репертуар: трагический Кайс-Меджнун в балете Баласаняна, Кадыр в «Сыне родины».
Позже добавились современные партии: Кармело, Тибальд в «Ромео и Джульетте» и даже грозный Чингисхан в «Тимуре Малике» Ашрафи.
ИЗОБРАЖЕНИЕ С Тахиром Сабировым — фильм "Лошади под луной"
В 1974 году его заслуги были отмечены высоким званием «Заслуженный артист Таджикской ССР» и орденом Дружбы народов.
В 1966 году в театре появилась она. Выпускница московского училища, строгая, изящная, с прямой спиной и осанкой королевы — Татьяна Козловская. Заядлый холостяк Курбан, познавший цену одиночеству в детдоме, на этот раз сдался без боя. В 1967 году они поженились. Так родился не просто семейный союз, а легендарный балетный дуэт — Холовы.
Их «Лейли и Меджнун» в постановке Конюс стал визитной карточкой. Когда они танцевали, зал замирал. Любовь, которую они испытывали друг к другу в жизни, было невозможно сыграть. Она просто жила на сцене, перетекая из их пальцев, взглядов, движений.
ИЗОБРАЖЕНИЕ На гастролях в Киеве. После спектакля "Лейли и Меджнун" с И.С.Козловским
Ради нее Курбан танцевал дольше положенного — 26 лет вместо обычных 20. Когда пришло время уходить, он остался, чтобы его Татьяна продолжала выходить на сцену. Он не мог лишить её этого. Да и сам не мыслил жизни без кулис.
ИЗОБРАЖЕНИЕ С Маликой Сабировой фильм — балет "Восточное сказание".
Мечта, оставшаяся мечтой
Единственная партия, о которой мечтал Курбан Холов, но это осталось мечтой – Спартак в одноименном балете Хачатуряна. В Таджикском театре оперы и балета им. Айни ни один балетмейстер не взялся за постановку столь масштабного спектакля. Образ мятежного фракийца, казалось, был создан для его мощи и драматизма, но так и остался в воображении артиста.
ИЗОБРАЖЕНИЕ С Юрием Назаровым/ фильм "Ниссо"
Кино
Кино занимало большое место в творческой жизни Курбана, но не главное. В 1965 году он впервые попал на киностудию «Таджикфильм» — просто за компанию с другом Баходуром Джурабаевым. Режиссер Марат Арипов, увидев Курбана, предложил пробы на роль председателя сельсовета в фильме «Ниссо». Так началась кинобиография.
Он снимался в фильмах-балетах «Восточное сказание», «Адажио», «Волшебный цветок», «Рубаи Хайяма», и в художественных картинах «Жених и невеста», «Приключения маленького Мука», «Лошади под луной», «Остров». На съемках «Ниссо» завязалась дружба с Юрием Назаровым, продлившаяся на всю жизнь.
Последний акт
Время собирать камни — всегда самое тяжелое. Уход со сцены — маленькая смерть для артиста балета. Курбан пробовал себя в драматическом театре, но сцена манила по-прежнему. Последний выход балетного дуэта Холовых состоялся весной 1986 года в Турции, на сцене Измирского театра оперы и балета.
ИЗОБРАЖЕНИЕ С учениками в Каире
Татьяна и Курбан исполнили Адажио из второго акта «Лебединого озера». После возвращения Татьяна ушла на пенсию, для нее это стало трагедией. Курбан продолжал ходить в класс, держал форму, танцевал партии второго плана: Ганса, Ротбарта…
Грянули новые исторические изломы. Развал страны, война… Звездная пара, заслуженные артисты республики, в 1995 году покинули Таджикистан. Они уехали в Ярославскую глубинку, в дом, оказавшийся бывшей церковно-приходской школой. Неприспособленный, холодный, выстуженный. Два артиста балета пытались стать сельскими жителями, но зимы в этом доме стали для них испытанием страшнее любых экзаменов в Вагановском.
Год вели балетный кружок в местной школе. Был Египет, год работы в Каирском институте балета, а потом снова возвращение в эту ледяную русскую деревню. Сцена ушла. Сначала у нее, потом у него.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Последнее пристанище — Ярославль
В мае 2017 года сердце Курбона Холова остановилось. Немногим позже за ним ушла и его Лейли.
Но жизнь, отданная танцу, не исчезает бесследно. Она остается в памяти зрителей, в архивных пленках фильмов-балетов, в историях, которые рассказывают друг другу артисты.
Через всю жизнь Курбан Холов пронес любовь к своей Родине, повторяя: «Я – варзобский таджик!».
И в том самом знаке судьбы, с которого всё началось. Ведь хол — это не только родинка, это напоминание о том, что каждый из нас отмечен. Главное — пронести свой знак через все бури, оставаясь собой.
Таким он и остался в памяти — варзобским таджиком, ленинградским «цыганенком» и великим артистом, который всю жизнь искал и нашел свою единственную мелодию в танце.
Этой зимой читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, OK, ВК и MAX
