Один из самых засушливых регионов планеты, пустыня Такла-Макан в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая под влиянием целенаправленной китайской программы озеленения постепенно превращается в заметный поглотитель углекислого газа из атмосферы.
Речь не идёт о превращении «моря песка» в сплошной лес, но периметр пустыни – полоса деревьев и кустарников, высаживаемых здесь с конца 1970‑х годов, – уже забирает из атмосферы больше CO₂, чем выделяет, и этот эффект подтверждён спутниковыми измерениями, пишет Фергана.
Ключ к этой трансформации – многолетний китайский проект «Защитный лесной пояс», известный также как китайская «Зелёная стена». Начатый в 1978 году, он охватывает северо‑восток, север и северо‑запад страны и стал крупнейшей программой лесовосстановления в мире, нацеленной на сдерживание опустынивания и песчаных бурь.
В рамках этой программы вокруг Такла-Макана к концу 2024 года сформировали непрерывный зелёный пояс протяжённостью около 3 тыс. километров. К слову сказать, суммарная лесистость Китая, по данным официального Пекина и профильных исследований, выросла с примерно 10% в середине XX века до более чем четверти территории страны.
Новые работы международной группы исследователей, опубликованные в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences, показывают, что именно этот искусственно созданный растительный пояс вокруг пустыни стал устойчивым биосферным участком – зоной, где поглощение углерода растениями и почвами превосходит его выбросы, особенно – в сезон дождей, с июля по сентябрь, когда осадки в окрестностях Такла-Макана достигают максимума.
Важно, что основной вклад в поглощение углерода вносят относительно невысокие деревья и кустарники, устойчивые к засухе, посаженные полосами для защиты от песка и ветра.
Десятилетия назад эти посадки задумывались прежде всего для защиты пастбищ, полей и инфраструктуры от наступления песков. Теперь выясняется, что эти же защитные посадки они задерживают углерод в биомассе и почве, уменьшают ветровую эрозию и, вероятно, косвенно снижают выброс пыли в атмосферу.
Кроме того, успех вокруг Такла-Макана во многом обусловлен географией: пустыня окружена горными системами, которые обеспечивают сток талых и дождевых вод, создавая минимально необходимую водную подпитку для деревьев и кустарников. В других пустынных регионах мира, лишённых таких источников влаги, повторить этот опыт будет намного сложнее и, возможно, экологически или экономически сомнительно.
Именно поэтому сами авторы и многие эксперты подчёркивают необходимость осторожного переноса китайской «зелёной стены» на другие контексты: перед масштабированием подобного подхода нужно тщательно анализировать водный баланс и риски засоления почв.
На фоне того, что многие традиционные природные поглотители — вроде некоторых лесов или торфяников — в условиях потепления и деградации частично теряют свою способность связывать углерод и местами превращаются в источники CO₂, пример Такла-Макана выглядит парадоксальным и потому особенно показательным.
Он демонстрирует, что при долгосрочной политике, серьёзных вложениях и грамотном подборе видов растений даже самая засушливая пустыня может стать частью решения климатического уравнения – пусть и не его главной составляющей. А для Центральной Азии, страдающей от опустынивания не одно десятилетие, этот опыт очень важен и показателен.
