НЕДАВНО друзья предложили мне посетить Такоб. Я никогда не увлекался горнолыжным спортом, зимним вообще, и в Такобе никогда не был, хотя в Таджикистане осталось не очень много мест, где бы я не побывал с какими-то делами.
Конечно, вспомнил, как мне рассказывали, что президенты Таджикистана и России однажды, облетая территорию республики на вертолёте и очутившись над Такобским плато, обменялись существенными замечаниями, и российский президент предложил помощь, чтобы довести горнолыжную базу до международного уровня, на что таджикский ответил, что, мол, сами сможем это сделать. И я загорелся желанием увидеть последствия.
На Водонасосной нам сразу повезло выйти на водителя – уроженца тех мест. Мирзоали – уже далеко не молодой человек – быстро вывел свой автомобиль на варзобскую дорогу и помчал нас по ухоженной (китайцами) трассе вверх по ущелью вдоль реки, берега которой уже почти сплошь застроены коттеджами. 37 километров промчались с хорошим ветерком, любуясь мощными горными склонами. Но вот машина свернула вправо, её сразу тряхнуло раз, другой… «Это что же, — воскликнул я, — кончился асфальт?”
И асфальт действительно кончился, его следы сохранились лишь за мостом — метров 100. И здесь, и далее ощущалась латанная разруха.
Иногда мы обгоняли местных жителей с ишаками, гружёнными хворостом. И я вспомнил, что видел на карте Таджикистана условные обозначения доброго десятка месторождений угля, которые помогли бы избежать вырубки лесов. Проехали мимо деривационной ГЭС, построенной когда-то под обогатительный комбинат, она имеет два агрегата на 1,5 тыс. кВт, но работает только один, да и то с перебоями. Энергетически ущелье, прямо скажем, не обеспечено…
Уже с незапамятных времён существуют конструкции гелиокотлов для кипячения воды и варки пищи, которые можно изготавливать даже кустарно. Где-то у подножия скалы из окна автомобиля я разглядел вход в штольню и вспомнил, что в Швеции есть опыт утилизации отработанных в горнах выработок под тепловой аккумулятор, в котором вода летом нагревается от гелиоприёмников, а зимой отапливает целый посёлок. На Пяндже под Хорогом, как мне говорили, проводит испытание бесплотинной ГЭС её изобретатель и владелец патента Расулов Р.С., давно известны рукавные ГЭС. Их использование возможно на всех реках Таджикистана и в том числе на р.Такоб.
…До самой базы (12 км) – грунтовая первопутка, узкая, с серпантином, местами приходилось прижиматься к краю, чтобы пропустить встречный транспорт. Но вот уже ущелье расширяется, последний кишлак — и просторные зелёные склоны, а над ними осторожно выглядывают снежные пики.
Машина взбирается на одну из волн, и мы подъезжаем к четырёхэтажному длинному зданию, не утратившему белизны, но с разбитыми стёклами в окнах, как оказалось — гостиница. Из просторной сторожки вышел сторож средних лет, обменялся объятиями с нашим водителем, который представил его нам как сына и брата бывших сотрудников базы, которые были хорошо известны моим друзьям.
С опор канатки безжизненно свисают тросы. Перешагивая одно из ограждений, я заметил, что на столбиках развешены обрубки тросов. Прагматика кишлачной жизни выражается в потребительском освоении окружающих территорий, и вот уже кишлак наползает на уже обкатанные лыжами склоны. И этот процесс будет иметь неумолимое продолжение, пока не возымеет действие обещание президента Таджикистана, хотя и приватное, “поднять” Такобскую горнолыжную базу на международный уровень. Можно надеяться, что, побывав нынче зимой в Сочи, он увидел, как это должно выглядеть.
«Нужны люди, неравнодушные к родному городу»
НАПРАВЛЕНИЕ на туристскую Мекку обосновано, прежде всего, экономически. Все города мира прилагают немало усилий, и не только экономических, чтобы оправдывать такой статус, однажды обретя. Выход с провинциальных задворков цивилизации требует не только технических, но и социально-психологических, нравственных преобразований. Несколько проще городам с многовековой историей их архитектуры. Но когда городу, как и стране, только девяносто, работы непочатый край, и в самых разнообразных областях.
В Душанбе в многоэтажках лестничные марши убирают сами жители, утром подметут, а то и вымоют, а к вечеру снова по лестницам весь спектр обёрток от рыночных детских сладостей. По городу бродят целые бригады женщин – уличных уборщиц, а город, и прежде всего внутри микрорайонов, всё такой же грязный.
Мне запомнился увиденный однажды на одной из улиц Питера призыв на транспаранте: “Чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят”. Каждая таджикская семья любит чистоту у себя в доме, квартире и поддерживает её, а к тому, что делается за пределами, абсолютно равнодушны.
Взять Комсомольское озеро. Его копал весь город в сороковом году, техники тогда практически не было и всё делалось вручную. Когда русскоязычное население составляло солидный процент, озеро было интенсивно посещаемым и, соответственно, ухоженным. Теперь это грязная, замусоренная лужа, а на берегу стоит гостиница “Хайатт” в ожидании наплыва иноземных гостей. По моему мнению, городским властям следует с большим вниманием относиться к озеру – это, можно сказать, живая память о строителях города, мужская часть которого в сорок первом почти поголовно ушла защищать страну от фашистских захватчиков, и немногие вернулись в родной город.
Жуткое зрелище представляют уличные (дренажные) канавы. Когда-то, проживая на ул. Путовского (теперь ул. И.Сомони), напротив базара, я вместе с дворовыми мальчишками летом весело бултыхался в такой канаве (разумеется, что тогда они имели грунтовое ложе). Эти канавы могли бы быть в ухоженном состоянии главными поливочными артериями города (из бережливого отношения к водопроводной воде) и стать единой проточной системой, запитанной из главных открытых водных артерий города. Тогда могло бы возродиться исконно священное отношение таджиков к воде. На всё нужны не только деньги и материалы, но и люди, и не простые, а специалисты, и не китайские или какие другие, а непременно свои, неравнодушные к родному городу.
Родную землю нужно изучать и благоустраивать
ПРЕСЫЩЕННОГО в туристских поездках по миру европейца не удивишь многоэтажками на железобетонных каркасах, пусть даже самой эксклюзивной формы. И обозрение флагштока с гигантским полотнищем займёт немного времени. Но вот когда я встречал в аэропорту своих гостей из России, первый восторженно-удивлённый возглас неизменно был по поводу красоты, высоты и близости окружающих гор.
Около девяноста процентов территории Таджикистана – прекрасные, во многом уникальные горы. И напрасно сетовать на такое “невыгодное” соотношение, в мире есть опыт террасирования, прежде всего конусов выноса (Юго-Восточная Азия), и засыпки террас землёй слоем 20 см. И это, представьте, для выращивания риса. Жители тех мест вряд ли увлекались бездеятельным времяпровождением.
…Однажды мы – трое бабаёв за семьдесят с рюкзаками – ехали в маршрутке с 21-го километра в Душанбе. Поинтересовался кто-то: не с охоты ли? И кто-то из нас ответил: “Да нет, просто отдыхали”. Все обернулись на нас, глядя как на идиотов, дескать, как среди камней можно отдыхать. Таков пример, с одной стороны, полной утраты менталитета горных жителей, с другой – издревле укрепившегося у населения потребительского отношение к окружающей родной природе. А между тем Альпы и Памиро-Гиссарская горная область хоть и одного возраста, как бы братья-двойняшки, но Альпы по разнообразию красот – далеко позади. Они более истоптаны, возможности почти до конца исчерпаны, население, конечно, более цивилизовано, и это выражается в том, что населённые пункты более прилизаны.
У меня давно укрепилось мнение, что таджики в своей массе плохо знают свою родную страну. «А зачем?» – можно услышать вопрос обыкновенного потребленца. И вот чтобы способствовать взятому курсу на развитие, необходимы экстренные усилия в сторону приоритета в изучении огромного разнообразия географических ландшафтов страны в школах и вузах.
Великую помощь оказали бы экскурсионные облёты на вертолёте. Необходим специализированный маршрут, N1: Душанбе – Нурек – Оби-Хингоу – Сегердашт – Бартанг – Сарезское озеро – оз. Каракуль – Алай. Затем по-над р.Сурхоб до Гарма. Эта часть — чтобы облететь узел гармо-памирских семитысячников и увидеть восьмидесятикилометровый ледник Федченко. И останется пролететь над Матчой и, конечно, над Искандеркулем. Такой облёт останется в памяти на всю жизнь у каждого, многочисленные красоты увиденного могут спорить с большинством таковых на всей планете.
На территории Таджикистана большое разнообразие каменного строительного материала: известняки, граниты, чёрные (аспидные) сланцы, малиновые и желтые песчаники, молочно-белые кварциты. Причём левый борт реки Иляк и далее на юг – низкие известняковые хребты, сложенные морскими отложениями, содержащими морскую окаменелую фауну – простор для создания палеонтологического музея. Вообще, упор на исключительное использование в строительстве в горной стране бетона, извести и обожжённого кирпича диссонирует с мощнейшим горным окружением. Банальность стандарта не украсит никакую туристскую Мекку.
