В Париже для обсуждения ситуации на Украине сегодня соберутся лидеры стран «нормандской четвёрки»: президент РФ Владимир Путин, канцлер ФРГ Ангела Меркель, глава Франции Франсуа Олланд и украинский лидер Пётр Порошенко.
Как сообщает
RT
, на повестке дня будут стоять вопросы проведения выборов в Донбассе, отвода войск от линии соприкосновения, обеспечения доступа наблюдателям ОБСЕ и многие другие.
Помимо переговоров в нормандском формате, лидеры проведут ряд двусторонних встреч.
Владимир Путин побеседует с Ангелой Меркель и Франсуа Олландом, переговоров с Петром Порошенко не предусмотрено, сообщил помощник президента России Юрий Ушаков.
Главная неформальная цель встречи 2 октября в Париже лидеров Германии, России, Украины и Франции («нормандской четверки» по урегулированию ситуации в Донбассе) — продлить действие Минских соглашений, сообщает
Росбалт
.
Сегодня ситуация такова, что все пункты документа, подписанного в Минске, должны быть выполнены до конца 2015 года. Однако всем сторонам уже понятно, что сделать это просто технически невозможно.
Стороны конфликта (которыми официально считаются Украина и самопровозглашенные Донецкая и Луганская народные республики) еще не решили вопрос с местными выборами не территориях, которые не контролирует Киев.
А дальше предстоят тяжелые переговоры о передаче под контроль украинских властей границы с Россией. Таким образом, успеть до начала 2016 года никак нельзя. Это значит, что Западу, по идее, надо вводить новые санкции против России (поскольку именно ее наверняка признают виновной в затягивании конфликта).
ДНР и ЛНР проведут осенью свои собственные выборы, которыми они сейчас шантажируют Киев, война наверняка возобновится, снова будут гибнуть люди.
Понятно, почему еще в сентябре Франция и Германия дали понять, что не хотели бы такого развития событий. Отсюда, скорее всего, и родилась идея продлить срок выполнения Минских соглашений на 2016 год и принять промежуточный «план Мореля», который позволяет в ближайшем будущем хотя бы провести выборы.
В чем состоит этот план и кто такой таинственный Морель? Начать лучше с автора. Французский дипломат Пьер Морель — фигура примечательная и незаслуженно остающаяся в тени для многих людей в России. Что касается Украины, то там в первую очередь отмечают лишь, что у него русская жена, намекая на возможную предвзятость в отношении ДНР и ЛНР.
Однако Морель — настоящий дипломат старой школы и национальность супруги вряд ли хоть как-то влияет на его действия. Свою карьеру он начинал еще в президентство Шарля де Голля, можно сказать, помнит окончание алжирской войны. А расцвет его деятельности пришелся на президентство социалиста Франсуа Миттерана.
Пьер Морель считается специалистом, в первую очередь, по Средней Азии, кроме того, в начале 1990-х годов он успел побывать послом Франции в Москве, а затем представлял свою страну в Пекине. Ну а последнее его назначение, непосредственно связанное с Россией, — должность уполномоченного ЕС по решению грузинского кризиса, то есть по ликвидации последствий российско-грузинской войны 2008 года.
Тогда Морель представлял «правое» правительство Николя Саркози. Теперь же он выступает посредником от лица ОБСЕ на Украине по поручению социалистического правительства Франсуа Олланда.
В чем же состоит пресловутый «план Мореля»?
Судя по всему, речь идет об условиях проведения выборов на территориях, которые не контролирует Украина. Они должны пройти по собственным уникальным правилам. Во-первых, французский дипломат предлагает проводить выборы только по одномандатным округам без участия политических партий (говорят, что эту идею он уже даже «провентилировал» в Госдепе США).
Во-вторых, в сроки, которые ДНР и ЛНР согласуют с Киевом, но выберут сами.
В-третьих, избирательные комиссии будут сформированы «на местах», однако Украина сможет делегировать туда своих представителей.
В-четвертых, журналистов на выборы должен аккредитовывать совместный пресс-центр. Ну а главным наблюдателем за ходом голосования выступит ОБСЕ, которую Пьер Морель формально и представляет в Донбассе.
Пока все говорит о том, что Москва старается максимально помочь продвижению именно этого плана. Кремль, выступая в качестве неформального представителя интересов ДНР и ЛНР, добивался от них создания максимально позитивного информационного фона.
Недаром за два дня до встречи «нормандской четверки» в Париже один из лидеров ДНР Денис Пушилин объявил об окончании войны в Донбассе. Сделал он это после подписания соглашения об отводе от разделительной линии любых вооружений, с диаметром ствола менее 100 мм.
Кроме того, лидеры ДНР и ЛНР несколько раз заявляли о том, что надеются на Германию и Францию: те должны заставить Украину соблюдать даже невыгодные для нее пункты Минских соглашений.
Киев в ответ заявлял, что Россия и ее «марионеточные республики» неверно читают текст этих соглашений, трактуя его в свою пользу. И одновременно прощупывал почву для того, чтобы попытаться в Париже этот документ пересмотреть.
Тем более, что нашлись юристы, которые заявили, что Минские договоренности не являются юридически обязывающим соглашением. Это абсолютно неформальный документ, в котором ни для одной из сторон не назначена ответственность за его невыполнение.
Мало того, там даже четко не сформулировано, кто является сторонами этого соглашения, а кто (например, Франция и Германия) гарантирует его соблюдение.
Тем не менее, судя по осторожным заявлениям Берлина и Парижа, еще в конце сентября казалось, что Евросоюз готов принудить Киев к выполнению невыгодной для него части Минских соглашений.
И что это позволит России добиться фактической федерализации Украины и даст Москве возможность влиять на политику украинского руководства через своих людей в ДНР и ЛНР. Точнее, уже бывших ДНР и ЛНР, поскольку к тому времени они формально вернутся в состав единого украинского государства.
Но тут Россия решилась на сирийскую операцию. Как считается, она резко улучшила позиции Кремля на международной арене и, в том числе, придала ему новый вес в переговорах по Украине.
Владимир Путин добился встречи с президентом США Бараком Обамой. Запад согласился на диалог с Москвой. Некоторые немецкие политики заговорили о возможности скорой отмены санкций против России.
Но оказалось, что Запад – не единое понятие. Российская военная операция в Сирии резко испортила отношения Москвы с властями Франции. В мире Сирия традиционно считалась зоной французского влияния. По крайней мере, так думали в Париже.
Французы, благодаря постоянному участию своей довольно мощной армии в разнообразных военных операциях в Африке, обладанию ядерным оружием и постоянному членству в Совбезе ООН, привыкли, чтобы с ними считались.
И тут вдруг Россия проводит свою акцию без каких бы то ни было консультаций (или, что для Парижа не лучше, после личных договоренностей Путина и Обамы в Нью-Йорке).
Почуяв неладное, французы заранее начали перебрасывать в Сирию свою авиацию и наносить удары по «Исламскому государству». А президент Франции Франсуа Олланд с трибуны Генассамблеи ООН предложил, откровенно намекая на Россию, ограничить возможность злоупотреблять правом вето в Совбезе ООН.
Охлаждение отношений Парижа и Москвы выглядит очень резким. И так вышло, что именно во французской столице должна состояться встреча «нормандской четверки».
Теперь Владимиру Путину придется (об этом уже официально объявлено) еще до начала переговоров сепаратно встречаться с Олландом. Не исключено, что по итогам их беседы выяснится, что Москва потеряла потенциального союзника в донбасском урегулировании.
Теперь вполне может быть «похоронен» и «план Мореля», поскольку его авторами формально выступает французская сторона. Для Донбасса все это не сулит ничего хорошего.
Ведь если переговоры застопорятся или вовсе прекратятся, то это наверняка приведет к возобновлению стрельбы. Россия тоже проиграет, поскольку вопрос об отмене санкций против нее со стороны ЕС однозначно будет отложен в еще более долгий ящик.
И все из-за политического инфантилизма российской дипломатии, которая повела себя как маленький ребенок, который хватает новую интересную игрушку и бросает надоевшую старую.
В полной уверенности, что если старая ему вновь понадобится, то она будет ждать его в том же виде и там же, где ее бросили.
