Известный таджикский историк Гафур ШЕРМАТОВ о том, какую ценность несут в себе столичные здания, подготовленные к сносу, и чем чайхана «Рохат» отличается от «Кохи Навруз».
— Гафур Ашурович, власти говорят, что нет уникальности в зданиях, которые они собираются сносить. Что вы думаете по этому поводу?
— Все эти здания были построены по индивидуальным проектам. Такого здания, как здание чайханы «Рохат», нет больше нигде в мире! Оно было спроектировано специально для Душанбе, специально для таджикских посетителей. Это вам не типовые постройки, которыми сейчас богата наша столица. Сам по себе этот эксклюзив уже уникален и является архитектурной ценностью.
Кроме того, невозможно представить архитектурную ценность без исторической. Любое здание должно рассматриваться в контексте истории, а уже потом архитектуры. Перечисленные здания имеют непосредственную историческую ценность: в Театре имени Вл. Маяковского, когда он еще был Домом колхозника, принимались очень важные государственные решения, которые определили весь ход истории Таджикистана. Театр им. Лахути – это первый таджикский драматический театр. Чайхана «Рохат» — это вообще визитная карточка Душанбе.
Вот, казалось бы, ну что такое Рейхстаг, что символизирует это здание? По сегодняшним архитектурным меркам Рейхстаг — это ничто, но немцы сохранили его, восстановили и берегут, там заседает немецкий парламент. И это несмотря на то, что в мире Рейхстаг чаще всего ассоциируется с фашизмом, со Второй мировой войной. Но это краеугольный камень истории Германии, какой бы она ни была, и немцам хватает самосознания беречь ее в назидание потомкам. Так вот, у нас тоже есть краеугольные камни нашей современной истории, причем они не трагичны. Так почему нам не хватает самосознания сберечь их? Как мы потом докажем своим потомкам, что Душанбе старый город?
— Еще одна причина для сноса, например, чайханы «Рохат» — это тот факт, что у нас теперь есть «Кохи Навруз». Можете обозначить различия между ними?
— Чайхана «Рохат» намного демократичнее в ценах и привычнее для жителей. Я не могу себе представить наших стариков, сидящими часами в помпезном здании «Кохи Навруз». Понадобятся десятилетия, чтобы это место стало таким же популярным и родным, как «Рохат». И то не факт, что обычные люди туда пойдут.
Послушайте, мы уже лишились одной чайханы – «Фарогат», на ее месте сейчас, извините, расположен туалет. Кому это здание мешало? Кому мешает чайхана «Рохат» — намоленное место, которое помнят и любят тысячи душанбинцев, разбросанные по всему миру, которое до сих пор посещают и ценят сегодняшние жители столицы.
Покажите мне хотя бы еще одно душанбинское здание, в котором расположен общепит и которое десятилетиями не теряет своих посетителей?
— Каков срок жизни у зданий, которые собираются сносить?
—
Слушайте, аварийное состояние зданий не исправляется путем сноса. Если бы так поступали в той же Москве, то здание Большого театра уже раз десять бы снесли. То же самое и во всем мире. Эти здания были построены в Советском Союзе, это о чем-то да говорит. В то время строили на века, это я вам как инженер говорю. Мое первое образование связано с инженерией. Нас упорно убеждали, что здание Главпочтамта дышало на ладан. В итоге строители его еле разобрали.
— Кстати, зампред Комитета заявил нам, что снос этих зданий «не в ущерб старому городу, а для перспектив развития. Вместо старых зданий будут новые и современные».
— Почему мы не знаем фамилии тех людей, которые выносят нашим зданиям смертные приговоры? Специалисты ли это, искусствоведы, выдающиеся архитекторы? Давайте услышим их фамилии и откроем свободную дискуссию.
У нас в городе полно кишлаков: возле Молодежного кинотеатра, Якка-Чинар, 1-й Советский — вот они действительно нуждаются в облагораживании. Почему бы не наводить городскую архитектуру там? Мы же все время топчемся в центре. И ничего хорошего из этого не получается. Вот было у нас здание «Садбарга» — мы превратили респектабельное здание в «петрушку», в абсолютное убожество, и никак на этом не остановимся. Приведу в пример такую аналогию: представьте, что у вас абсолютно здоровые, белые зубы, и вдруг ни с того ни с сего вы их удаляете и ставите на их место золотые. Мы до сих пор так поступаем.
