Минкультуры Таджикистана, реагируя на протесты граждан о сносе Русского драматического Театра им. Маяковского, дал официальный ответ: «В столице идет тенденция строительства современных зданий, и старые здания не вписываются в новую архитектуру».
Мне искренне жаль себя, потому что мой любимый театр моего любимого города уничтожают. Мне искренне жаль себя, потому что фактически лишают и любимой работы, и любимого дома моих близких друзей — актеров этого театра. Они находятся в депрессии. Им плохо. Мы сделали больно настоящим профессионалам, работающим не покладая рук за мизерную зарплату для нашей страны… Если они могли бы плюнуть и уехать, я поняла бы их. И поддержала бы. Потому что государство плюнуло им в лицо.
Мне искренне жаль себя, потому что я не знаю, как реагировать в этой ситуации.
И потому что не знаю, как можно жить дальше в такой стране, где твой голос не имеет никакого значения…
Мне искренне жаль себя, потому что я не желаю жить ни в какой другой стране, кроме своей родины, потому что здесь находится мой дом. Здесь живут мои близкие. Потому что с каждой улицей связаны воспоминания о чем-то важном. Но моей родиной управляют люди, разрушающие культуру моих предков, наследие моих отцов и прадедов, возводивших твердые фундаменты во имя меня, во имя нас, их потомков… Какое право имеет кто-то, сидя в своем кабинете, разрушать переданное мне моими предками наследие? Как мне жить в стране, в которой я не принимаю решение, мои друзья — деятели культуры, науки не принимают решение, но решение принимают люди в галстуках с неизвестно каким образованием.. с незнанием истории, объективной, не надуманной, настоящей истории.. Что мне делать, если я не хочу покидать своей страны? Мне искренне жаль себя, потому что я хочу жить в своей собственной стране…
В моей стране каждый чиновник считает, что он имеет святую неприкосновенность перед нижестоящими, кем не являются граждане – то есть, реальные плательщики его заработной платы, делегировавшие его «галстуку» право принимать решения… В моей стране галстук чиновника перекрывает все возможные извилины его совести. В моей стране все без исключения государственные учреждения коррумпированы и устроены по принципу родства. В мое стране все это знают, даже собаки. В моей стране деревенские дети не имеют в школах книг, а в городских школах учителя покрывают учеников матом и требуют от них денег за хорошую оценку, а студенты боятся поспорить, потому что иначе «не сдадут». В моей стране высшие образовательные учреждения зациклены на внешней форме учащихся, а не на знаниях. В моей стране милиционер берет «садака» с таксиста при пассажирах, не стесняясь ношения офицерской формы. В моей стране профессор может нести слушателям чушь, не дозволенную простому студенту по принципу звания. В моей стране доктора продают препараты, купленные больным, а в отчете пишут, что вкололи нужную порцию… В моей стране растут как на дрожжах частные дачи и строятся дыни-чайханы за миллионы долларов, а зарплаты простых людей, в том числе и на высоко интеллектуальных должностях, составляют 500-700 сомони в месяц… В моей стране актрисы подрабатывают, честные преподаватели подрабатывают, честные доктора подрабатывают, честные милиционеры увольняются, честные чиновники увольняются, женщины бросаются в реки от безысходности, потому что не выбирают жизнь проститутки… В моей стране боятся исламского радикализма, уничтожая при этом театры, музеи, возводя вместо них безвкусные, страшные, бесцельные здания, одним из которых является Национальная библиотека, в которой ничего не разрешается организовывать без определенной платы… В моей стране молодым людям некуда идти, их единственным оплотом является мечеть или мадраса, потому что там им дают духовную поддержку. В моей стране нет культурных центров… Назовите хоть один культурный центр, куда в моей стране ходит молодежь?! В моей стране на письмо о просьбе предоставить помещение под культурный центр, мэрия города отвечает «у нас нет свободного помещения»… В моей стране нет помещений для культурного центра!
Мне искренне жаль себя, потому что я не желаю жить в другой стране… Но жить в ней становится невыносимо.
