– Сыно-о-ок, – раздался знакомый голос в комнате, исчез за облаками холодного зимнего неба. Но этого мига было достаточно для того, чтобы узнать родной мамин голос. Было далеко за полночь, и сон вновь сморил его, не дав подумать, откуда раздался голос и куда пропал.
Раздался телефонный звонок, он вскочил с постели и схватил трубку.
– Алло, – сказал Шухрат, еще не привыкнув к темноте.
Он узнал голос одноклассника и спросил:
– Случилось что?
– Гмм… Твой отец просил передать тебе, мать в тяжелом состоянии. Брату сам сообщи…
Шухрат понял всё. Уже несколько лет он со страхом ждал этой минуты и горько сожалел о том, что в последний миг не сжимает руки матери…
Ранним утром он с братом, невесткой и их восьмилетним сыном Кобусом направились к перевалу, который с первым снегом был закрыт. Но люди, кто верхом, кто пешком, переходили через него. Самым труднодоступным местом считалась Шодмондара. Осилишь её – остальное ерунда… На подъезде к перевалу ветер донес запах снега, небо потемнело. Машина ползла с трудом. В салоне кроме них сидело еще четыре пассажира с набитыми теплой одеждой и едой сумками.
– Я хочу есть, – сказал Кобус.
Шухрат дал ему хлеба и яблок. Племянник успокоился.
Они тоже были голодны, но ничего не лезло в горло. Вот пройдут перевал и позавтракают.
Машина поднялась по серпантину высоко в горы, нижний кишлак виднелся как на ладони. Шухрат в этот раз глянул на эту картину мельком, мысли были далеко – там, в родительском доме.
…Ночью накануне свадьбы они с отцом сидели у изголовья матери.
– Смотри, старуха, и твой младшенький надел чапан жениха. Вот и сбылась твоя мечта…
Шухрат взял мозолистые мамины руки и стал целовать их. Взгляд старушки посветлел, на губах задрожала улыбка…
Через сорок дней молодые уехали в город. Спустя два месяца Дилафруз сказала Шухрату:
– Я вернусь в район.
– Что-нибудь случилось?
– Нет, просто хочу быть рядом с Вашей мамой, поухаживать за ней.
– Она же не одна там.
– Знаю. Но старику трудно одному.
– Сестры часто навещают их…
– Не обманывайте себя. У них свои семьи, дети. Да и живут в соседних кишлаках.
– В крайнем случае соседки помогут, если что…
– До каких пор она будет ждать, когда кто-то из них придет? Да и кто соседок позовет, случись что?
Дилафруз, выросшая в кишлаке, хорошо знала все тонкости жизни, трезво рассуждала о многих вещах…
И Дилафруз смотрела за старушкой, стелила ей мягкую, чистую постель, расчесывала волосы, мыла и массажировала обессилевшие шершавые ноги и руки…
Свекор не мог нарадоваться на невестку. Дилафруз окружила стариков теплом и заботой.
В положенный срок Дилафруз родила им внука…
– Всё, приехали, – сказал водитель, заглушив мотор. – Не хочу рисковать вашими жизнями. Продолжим путь, когда перестанет падать снег и взойдет солнце.
Кругом все было окутано снегом. Крупные белые хлопья кружили в небе, мягко и плавно ложась на землю.
– И назад дороги нет, – услышали они мрачный голос водителя.
– Может, есть какой-нибудь выход? – сказал брат Шухрата.
Ему никто не ответил. Но они спешили. И в этот момент не было для них ничего сильней и страшней этого перевала.
А перевал был глух, нем и слеп, не ведал, что там, внизу их ждет бездыханное тело матери… Перевал был безжалостен и немилостив…
Стемнело, наступила ночь.
Взрослые в тусклом свете салона стали ужинать. Шухрат с братом и невесткой лишь перекусили… Шухрат впервые почувствовал, до чего бывает горек кусок хлеба…
Злой рок сыграл с ним шутку, лишив возможности в последний раз увидеть мамино лицо.
– Односельчане, родственники — все, наверное, собрались…
– Естественно… Старика одного не оставят, – ответил Шухрат. – Только нас ждут…
Они десятки раз ехали через этот перевал, но впервые он захватил их в плен, и неизвестно, когда выпустит.
Шухрат вспомнил о том, как позвонил однажды домой и сообщил, что завтра в таком-то часу приедет с тремя сослуживцами в командировку. Но вышло так, что они отправились в дорогу на два часа позже. В пути задержались, и, когда въезжали в их родной кишлак Дашти Кози, Шухрат издали увидел отца. Старик стоял у ручья и смотрел на дорогу.
Поздно ночью он узнал от жены, что старик больше 4 часов просидел на улице в ожидании сына…
Вечером Шухрат с коллегами умылись после дороги и сели за дастархан. Пожелав гостям приятного аппетита, отец с сыном вышли во двор и пошли к матери, в маленькую отдельную комнату. Шухрат, как обычно, поцеловал мать, прижав её слабые исхудавшие руки к лицу.
– Старуха, твой младшенький с друзьями тебя навестить приехал.
Глаза матери наполнились слезами.
– Слава Богу… Мой дорогой Шухрат привез гостей, а я не могу встретить их, оказать им уважение…
– Не переживайте, мамочка, все нормально. А внука Вам хоть изредка показывают? – спросил он мать.
В знак согласия она прикрыла веки.
– Старуха, мы зарезали барана, – сказал старик. – Сейчас невестка принесет тебе бульон.
Когда они вернулись к дастархану, кто-то из гостей спросил:
– Тётю не видно. Она жива-здорова?
– Кто? – не понял Шухрат.
– Мама. Она себя хорошо чувствует?
– Да. Несколько дней назад поехала в гости к нашей старшей сестре. Может быть, сегодня вернется…
Шухрат не стеснялся своей матери. Просто не хотел ставить гостей в неловкое положение…
…Долгая, мучительная ночь стала отступать, рассветало.
«Будь мы дома, утром бы пошли на мамину могилу», – подумал Шухрат. Острая боль сжала сердце.
– Слава Богу, снег перестал валить, – дымя сигаретой, сказал водитель.
– Дорога все равно закрыта.
– Может, из-за перевала трактор поднимется к нам, очищая дорогу.
– А если не приедет? – спросил брат Шухрата.
– Признаться, сейчас не сезон для открытия перевала… А потом, откуда знать бульдозеристу, что мы застряли здесь?
– Нет, – сказал Шухрат, – глупо ждать милости от этой погоды. Единственный выход для нас – идти пешком. Будем по очереди нести Кобуса. Янга, закройте ему шапкой уши, чтобы не проморозил, и шарф крепче завяжите. Даст бог, через три-четыре часа одолеем это чертово место. А за перевалом, может быть, машина или трактор нас подберут. Старик знает, что мы вышли в дорогу. Каково ему будет, если мы не приедем?
Снегу навалило по колено, иногда сугробы доходили до пояса. Невозможно описать мучения и трудности перехода через этот страшный перевал. Ноги отекли, замерзли и волочились, как культяшки. Бедолаги не могли поверить, что все уже осталось позади и они вырвались из плена.
Как будто вырвались…
Они присели у обочины, чтобы перевести дыхание и прийти в себя.
Вдруг раздался страшный гул. Огромная снежная лавина катила прямо на них. Брат с невесткой вскочили и бросились в сторону. Шухрат тоже мог успеть, но тут увидел, как споткнулся и упал Кобус. Он был к нему ближе всех. Шухрат подбежал к племяннику, схватил его и оттолкнул к родителям, выпрямился, но не успел сделать и шагу…
Лавина неслась, круша все на своем пути, подхватила и потащила вниз и Шухрата.
Доли секунды он ясно слышал знакомый родной с детства голос. А потом все исчезло, пропало…
Безмолвные горы, темное небо над ними стали свидетелями страшной игры природы с жизнью…
Кажется, я знаю, про кого это написано. Он был журналистом и работал в пресс-центре одного из ведомств… Погиб он лет пятнадцать назад на этом перевале.