Чья революция?
Эхо мартовских событий прошлого года отозвалось в новой постановке молодежного драматического театра «Тунгуч» «Моя революция — моя любовь».
–Спектакль о революции. Но это не для галочки и тем более не заказ. Это — из души, — сказала мне по телефону художественный руководитель «Тунгуча» Жамал Сейдакматова, приглашая на премьеру.Если честно, не хочется больше о революции. Души большинства из нас за год покрыл ледок разочарования. Бесспорно, Жамал–эже — художник, и потому исключено, что постановка — голое ура–ура… Но это откровенное, пафосное название…
— Если начало не понравится, сразу уйду, — предупредил кого–то женский голос в публике. Ясно: тема смущает не только меня.
В зрительном зальце на крошечном подиуме — комната. Слабая лампочка под дырявым абажуром освещает стол, накрытый к чаю, стулья и болванку чуть намеченного изваяния… На нее наброшен ветеранский пиджак, увешанный наградами. Это все, что дала долгая жизнь слепой героине (Жамал Сейдакматова).На экране вспыхивает раскрашенное лицо клоуна. И вот он сам, пританцовывая, спускается в зал (актер Болот Тентимышов, режиссер–постановщик спектакля и соавтор Ж.Сейдакматовой в создании пьесы). Сын хозяйки — бывший клоун, а ныне дворник. Подметая улицу, он видит кучу тряпья, из которого извлекает полуголую девушку, не подающую признаков жизни (Зарина Асаналиева). До такого состояния «находку» довели в отделении милиции: над ней три дня как хотели измывались стражи порядка.
Она выжила, шальная девчонка, называющая себя Революцией. Так оказались под одной крышей три человека, три разные эпохи, три мировоззрения.
Из зала никто не ушел. Действо, которое авторы пьесы определили как трагифарс, не отпустило. В нем соединились неизбитый сюжет, пантомима, танец (правда, чуть затянутый) и прекрасная драматическая игра всех трех исполнителей. Да, юная дебютантка Зарина ничуть не тушуется рядом с известными партнерами. Первая крупная работа одаренной, пластичной актрисы вышла удачной. Великолепна в роли незрячей Жамал Сейдакматова. В ней угадывается коммунистка до мозга костей. Она истерзана глухим безвременьем, тоскует по идеалам той, ушедшей страны. Величественно трагична актриса в сцене после ссоры с девчонкой, притащившей в дом награбленное. Неожиданно слепая переходит на русский язык и грубо, с болью припечатывает словом — что сотворили с великой державой. И, как молитву, запевает Гимн Советского Союза. Она сурова и трогательно беззащитна. Чувствую, что в носу начинает щипать. В публике хлюпают и шмыгают.Женские роли здесь, на мой взгляд, индивидуальнее, интереснее, ярче. А своего героя режиссер и соавтор пьесы несколько обделил.
— Почему в спектакле не показали революцию? — недовольно вопросил один из моих коллег. — Разве она свелась к мародерству, к ярким тряпкам, которые притаскивает в комнату девчонка?Не согласна. Здесь изнутри дана безысходность жизни и жажда перемен. Свежее дыхание, динамика тех дней ворвались в постановку. Замечательная находка — включить в ткань спектакля горячие документальные кадры.
Вот на экране толпы у «Белого дома», и туда, в их гущу, на площадь выбегает из комнаты герой Болота Тентимышова. Трепещут, рвутся вверх языки пламени и прямо у огня выходит клоун–дворник с любимой на руках. Беспутная девчонка, которая позарилась на чужое добро в разграбленных магазинах, умирает от ожогов: она спасала человека из горящего здания.
Художник–постановщик Юлдаш Нурматов создал мир многозначный и емкий. Так, черные очки на глазах пожилой женщины — знак ее двойной слепоты. Персонажи уходят через темный проем в середине экрана — символ опасного, недоброго бытия — и возвращаются из его беспощадного мрака в знакомое жилище. Но и его сотрясают отголоски событий, что творятся за ненадежными стенами. А в финале из страшного черного провала в комнату вдруг прорвался свет — взошло солнце.
Эта короткая одноактная вещь насыщена мыслями, чувствами, ассоциациями. И само название уже не кажется плакатным, появляется второй смысл. Такого спектакля никто не ожидал.Зрители устроили овацию его создателям. Спонсоры из центра ОБСЕ и Швейцарского бюро по сотрудничеству не скрывали впечатлений.
— Когда даем деньги на постановку, мы не знаем, получится ли спектакль, — сказала представительница Швейцарского бюро. Этот получился очень хорошо.
Зоя Исматулина.
P.S.
Акт второй. «Моя революция…» закончилась оптимистично: взошло солнце надежды. Но для нас, граждан КР, за год ожиданий ореол революции изрядно потускнел. Все меньше надежд на перемены. Суды обеляют уже не просто неправых, а и подозреваемых в серьезных преступлениях! Один из них — парламентарий! Глядишь, так вскоре и президентом сядет. Разве этого мы ждали год назад?
