В Центральной Азии активно обсуждается введение платного водопользования как способа обеспечить водную безопасность региона. Кыргызстан стал одним из лидеров в этой инициативе, утвердив принципы экономической оценки и платного использования водных ресурсов.
Что произошло?
Президент Кыргызстана Садыр Жапаров предложил странам Центральной Азии вернуться к системе взаимной компенсации в водно-энергетической сфере. Об этом он заявил на региональном экологическом саммите RES 2026 в Астане (22-24 апреля).
Жапаров подчеркнул, что в последние годы в Кыргызстане значительно выросло число чрезвычайных ситуаций — сели и паводки стали происходить в три раза чаще, а ежегодный ущерб достигает около 16 млн долларов. Кроме того, площадь ледников сократилась на 16%, и к концу века республика может потерять до 80% ледников.
По его словам, Кыргызстан играет важную роль в обеспечении региона водой: ежегодно здесь формируется около 50 млрд кубометров водных ресурсов, из которых внутри страны используется лишь около 12 млрд.
В этой связи Жапаров предложил пересмотреть подходы к сотрудничеству и вернуться к системе взаимной компенсации в водно-энергетической сфере.
«Мы предлагаем возобновить внедрение взаимовыгодного экономического компенсационного механизма в водно-энергетической сфере на современных условиях. Необходимо найти баланс интересов и выработать взаимоприемлемые решения на основе комплексного подхода», — заявил Жапаров.
Ранее, в феврале 2026 года депутат парламента Кыргызстана Умбеталы Кыдыралиев заявил, что около 80% водных ресурсов из кыргызстанских водохранилищ расходуются на нужды соседей. Он также отметил, что Кыргызстан несет значительные расходы на содержание гидротехнических объектов, но не получает прямой экономической выгоды от использования своих водных ресурсов.
Министр водных ресурсов Бакыт Торобаев сообщил, что страны, такие как Казахстан и Узбекистан, активно участвуют в строительстве и эксплуатации гидрообъектов, таких как Камбар-Атинская ГЭС-1. Кроме того, Кыргызстан совместно с Узбекистаном управляет Кемпир-Абадским водохранилищем, а остальные водохранилища находятся на балансе Кыргызстана. Несмотря на это, Кыргызстан не получает экономическую компенсацию за воду, направляемую соседним странам.
Кыргызстан меняет подход к водным ресурсам
Кыргызстан уже перешел от слов к делу — с 1 января 2026 года в республике вступил в силу новый Водный кодекс, который меняет подход к использованию водных ресурсов. Вода теперь признана товаром, и за её использование будет взиматься плата, как с внутренних, так и с внешних потребителей.
Это означает отказ от старой системы «вода в обмен на электроэнергию» и переход к рыночной модели водопользования. Новый кодекс регулирует не только внутреннее использование воды, но и её распределение между соседями, такими как Казахстан и Узбекистан.
Основные изменения включают введение платных тарифов для всех водопользователей, за исключением случаев, когда вода используется для тушения пожаров или в чрезвычайных ситуациях. Ирригационные системы переходят в государственную собственность, что обеспечит стабильное водоснабжение.
Также кодекс вводит строгие правила охраны водных объектов, запрещает строительство вдоль каналов и дренажных систем и способствует развитию рыбного хозяйства.
Причины введения платы за воду связаны с необходимостью компенсировать расходы на содержание дамб и других гидротехнических объектов, которые, как отмечается, долгое время не приносили финансовой выгоды Кыргызстану.
«Логичный шаг к эффективному использованию ресурсов»
Профессор Яраш Пулодов, известный таджикский ученый в области водных ресурсов и экологии, поддерживает введение платы за водопользование в Кыргызстане. Он утверждает, что вода является ключевым фактором устойчивости экономики государства.
По его словам, дефицит воды становится всё более ощутимым из-за роста потребления и глобальных климатических изменений, несмотря на то, что Центральная Азия обладает значительными водными ресурсами.
Пулодов отметил, что переход к рыночным механизмам, при которых вода будет рассматриваться как товар, является логичным шагом. Введение платы за воду, по его мнению, направлено на модернизацию управления водными ресурсами, повышение прозрачности и эффективное распределение водных ресурсов, что особенно важно для регионов с дефицитом воды.
— Хотя вода – это дар небес и её использование можно рассматривать как законное право каждого, в развитом обществе инфраструктура для поставки этой воды требует значительных затрат. В конечном счёте, все водопользователи и водопотребители должны платить за поставку, — отмечает он.
Пулодов также напомнил, что в Кыргызстане закон, признающий воду товаром в международных отношениях, был принят ещё в 2001 году. В рамках этого закона всегда вводилась индексация стоимости воды, мазута, электроэнергии и других ресурсов. Но, несмотря на его жёсткий характер, закон не заработал должным образом, и все водно-энергетические вопросы продолжали решаться через двусторонние соглашения, как до его принятия, так и после.
При этом таджикский ученый отметил: «Водный кодекс — внутренняя норма страны и действует на территории Кыргызстана для субъектов этой страны. Внешние водные отношения будут базироваться на межгосударственных соглашениях. Межгосударственные соглашения являются нормой для сторон, и обычно они превалируют над внутренней нормой».
Платное водопользование в Центральной Азии реально и необходимо, но требует поэтапного внедрения, отметил профессор Яраш Пулодов. Он подчеркнул, что переход к платным услугам возможен через цифровизацию водоучета, модернизацию ирригации и внедрение обоснованных тарифов.
Важно модернизировать каналы, чтобы сократить потери воды, а также внедрить инновационные технологии орошения.
Пулодов также отметил, что опыт других стран региона подтверждает применимость системы, но переход должен быть постепенным, чтобы не навредить экономике фермерских хозяйств. Введение платы за воду должно сопровождаться мерами по борьбе с засолением почв, что потребует инвестиций, говорит он.
Казахстан и Узбекистан обеспокоены
В Министерстве водных ресурсов и ирригации Казахстана прокомментировали ситуацию с введением платы за трансграничную воду, заявив, что Казахстан не оплачивает воду соседним государствам. В ведомстве отметили, что «объёмы определяются ежегодно в зависимости от водности и согласованных режимов работы водохранилищ. Казахстан не оплачивает воду соседним государствам и не осуществляет её закупку». Также подчеркивается, что «введение платы за трансграничную воду действующей договорно-правовой базой не предусмотрено и не рассматривается».
Советник министра экологии Узбекистана, Расул Кушербаев, еще в сентябре 2025 года заявил, что решение Кыргызстана сделать водопользование полностью платным «может подорвать систему обмена «вода летом – электроэнергия зимой», которая действовала в Центральной Азии на протяжении десятилетий».
Он отметил, что новый Водный кодекс Кыргызстана возводит воду в ранг ценного ресурса, сравнимого с нефтью и газом.
Межправительственное соглашение между Казахстаном, Кыргызстаном и Узбекистаном об использовании водно-энергетических ресурсов в бассейне реки Нарын-Сырдарья было принято еще в марте 1998 года, а Таджикистан присоединился к нему годом позже.
В последующие годы в соглашение вносились изменения, но, как отметил профессор Пулодов, «проблемы это не решало, поскольку в национальных законодательствах этих стран вода позиционируется в качестве ресурса, принадлежащего государству».
Уже тогда, по его словам, система безвозмездного водопользования, основанная на бартерном обмене «вода летом – электроэнергия зимой», начала давать сбои. К счастью, в Центральной Азии до сих пор удавалось избегать полномасштабных водных конфликтов, отмечает эксперт.
По словам Пулодова, Таджикистан пока не закрепил воду официально как стратегический ресурс, аналогичный нефти и газу, по причинам, связанным с особенностями водных отношений в регионе. Однако позиция страны чётко отражена в новом водном кодексе (2020) и «Национальной водной стратегии на период до 2040 года».
Президент Эмомали Рахмон подчеркнул важность водных ресурсов, заявив: «Ценность воды не меньше нефти, газа, угля и других видов топлива для устойчивого будущего страны и региона». Таджикистан активно продвигает воду как стратегический ресурс, важнее углеводородов, и активно участвует в Международном десятилетии действий по воде (2018-2028), призывая к рациональному использованию водных ресурсов в Центральной Азии.
Мировая практика компенсаций за воду
Профессор Пулодов говорит, что в мировой практике есть примеры компенсации за использование межгосударственных (трансграничных) водных ресурсов. Это чаще происходит через оплату экосистемных услуг, совместное управление инфраструктурой или покупку прав на воду.
По мнению таджикского ученого примером удачного сотрудничества и компенсаций является река Колумбия (США и Канада), где Канада получает компенсацию за строительство плотин, которые регулируют сток воды, предотвращая наводнения и увеличивая выработку электроэнергии на американской стороне.
Другим примером удачного сотрудничества является бассейн реки Инд (Индия и Пакистан), где, несмотря на политические разногласия, страны действуют в рамках договора, включающего финансовые механизмы и обмен данными.
Примером удачного сотрудничества в Центральной Азии являются соглашения, где страны верховья (Кыргызстан, Таджикистан) получают энергию (уголь, газ) или финансовую компенсацию от стран низовья (Узбекистан, Казахстан) за регулирование стока рек Амударья и Сырдарья в ирригационных целях.
Хотя не всегда эти соглашения выполняются, они служат компенсационным механизмом для совместного управления водно-энергетическими ресурсами.
Успех часто зависит от того, рассматривается ли вода как совместный ресурс, приносящий взаимную выгоду, а не как предмет конфликта.
