Известный таджикский адвокат Солиджон Джураев, обратился в суд района Сино с ходатайством о признании незаконным его отрешение от должности и.о. Генпрокурора РТ. В качестве ответчиков в этом деле выступают аппарат президента, парламент и Генпрокурор.
«АП» стало известно, что С. Джураев после отказа Конституционного суда РТ (КС) рассмотреть его ходатайство обратился с исковым заявлением в суд района Сино Душанбе.
Напоминаем, как ранее мы сообщали («АП» №36 от 25 мая и №45 от 15 июня 2011 г.), С. Джураев, бывший и.о. Генпрокурора РТ, обратился в КС с ходатайством о признании неконституционным его отрешения от должности, а также о признании неконституционным приказа Генпрокурора М. Салихова от 16 марта 1993 года об освобождении его от
должности и.о. Генпрокурора и увольнении из органов прокуратуры.
В КС приняли решение, что это дело подсудно не КС, а судам общей юрисдикции.
— Вы согласились с решением Конституционного суда и обратились в районный суд. Почему не сразу обратились в суд общей юрисдикции?
—
Согласно Конституционному закону РТ «О Конституционном суде РТ» и принятому Конституционным судом определению, его решение является окончательным и обжалованию не подлежит.
Поэтому, как законопослушный гражданин, я обязан выполнять решения Конституционного суда, хотя как у гражданина и юриста у меня другое мнение, и я не могу согласиться с некоторыми его выводами. И честно говоря, ещё до обращения в Конституционный суд я точно знал, что Конституционный суд такое ходатайство на действия и бездействие высших должностных лиц и высшего органа государственной власти не рассмотрит. Тем более, это имеет отношение к XVI сессии Верховного Совета. Но я хотел и хочу убедиться, есть ли у нас независимый суд и справедливость в нашем государстве. Поэтому, следуя решению Конституционного суда, которое является
обязательным
для исполнения и судами общей юрисдикции, я обратился с исковым заявлением в районный суд.
Думаю, что это еще лучший вариант для меня как истца, чем Конституционный суд.
— Можете разъяснить, с какими выводами Конституционного суда Вы не согласны?
— Не хотелось обсуждать решение Конституционного суда, но все-таки некоторые выводы для меня непонятны.
Например
: В мотивировочной части определения Конституционного суда и сообщения секретаря судьи Конституционного суда уважаемого К. Каримова, который был докладчиком по этому делу в КС, опубликованного в газете «Аsia-Plus» от 15.06.2011, дословно сказано:
1.
«Из ходатайства и предоставленных С. Джураевым в Конституционный суд материалов следует, что он был освобожден от занимаемой должности и уволен из органов прокуратуры
1 декабря 1992 года
на основании его рапорта в связи с выездом за пределы страны».
Эти обстоятельства дела, изложенные в определении Конституционного суда
и имеющие существенное значение для принятия правильного решения,
не соответствуют действительности, поскольку 01.12.1992 рапорт об увольнении я вообще не писал, и тогда я не освобожден от занимаемой должности и не уволен.
В предоставленных материалах и в моем ходатайстве (
заявлении
) в Конституционный суд я, в сущности, писал: «Назначенный на эту должность по представлению Председателя Верховного Совета и и.о. президента страны Указом Президиума Верховного Совета, на XVI сессии Верховного Совета я был отстранен от должности 1 декабря 1992 года без принятия Верховным Советом какого-либо решения, что противоречит ст. 109 Конституции (ред. 1992 г.)», п.13 регламента сессии, а также ст. ст.12 и 14 Закона РТ «О прокуратуре РТ». Даже простому человеку очевидно, что должность вначале нужно освободить, а потом назначать другого. И освобождать от должности это лицо вправе только то должностное лицо и тот госорган, которые его назначали. Тем более, это касается должности Генпрокурора РТ, порядок назначения и освобождения от должности которого регулируется только Конституцией.
И до сих пор конституционного, законного решения о моем освобождении нет. А указанный Конституционным судом «
мой рапорт об увольнении
», который поставлен в основу определения,
вообще не существует
.
А освобождал меня от должности неконституционным путем и увольнял из органов прокуратуры своим произвольным приказом Генеральный прокурор не 1 декабря 1992 года, как неправильно указано в определении Конституционного суда, а
16 марта 1993 года,
о чем я писал и представил Конституционному суду в качестве доказательства копию этого приказа за №202-л.
Очевидно, что мое заявление в Президиум Верховного Совета об отставке без принятия решения высших органов государственной власти, не имеет никакой юридической силы и для Генерального прокурора. Тем более я обращался не к Генеральному прокурору с заявлением о моем освобождении от должности, а в Президиум Верховного Совета 17 декабря 1992 года и лично к Эмомали Рахмону 5 января 1993 года, когда я встретил его в приёмной председателя Согдийской области перед совещанием актива.
Поэтому и в декабре 1992, и в январе 1993 года, как неправильно указано в определении Конституционного суда, я никак не мог выехать из Таджикистана. Этому и реальной угрозе моего физического уничтожения вооруженными боевиками в приемной и здании Генеральной прокуратуры в конце декабря 1992 и начале 1993 года имеются десятки свидетелей из Генеральной прокуратуры и письменные доказательства.
Вообще, удивительно, как я мог выехать из страны 1 декабря 1992 года, как это написано в определении КС и в приказе Генпрокурора Салихова, когда мое личное деле и трудовая книжка находились в прокуратуре, а приказ Генпрокурора был издан 16 марта 1993 года!
Тогда кто обращался в Президиум Верховного Совета 17 декабря с письменным заявлением, а 5 января 1993 года в Худжанде лично к Председателю Верховного Совета Эмомали Рахмону?
И в течение 4 месяцев мне никто какую-либо должность в Генпрокуратуре не давал и не предлагал. И никакого документа о моем отказе от работы нет.
Все это имеет принципиальное значение для принятия правильного решения, изложенное в ходатайстве Конституционному суду, поскольку я считал, что этим нарушены мои Конституционные права и свободы. И я убежден, что согласно
ст. 14, пункт 6, Закона РТ о Конституционном суде РТ
, это дело подсудно Конституционному суду.
Однако Конституционный суд при принятии решения, на мой взгляд, не обсуждал вопрос о неконституционности отстранения меня от должности, что изложено в
первом
вопросе моего ходатайства и требования. КС обсуждал только мои второстепенные требования, исходящие из первого. То есть незаконность Приказа Генерального прокурора за №202-л от 16.03.1993 года о моем освобождении от должности и увольнении из органов прокуратуры, ошибочно или специально указывая в
Определении
, что я освобожден от должности и уволен с 1 декабря 1992 года на основании несуществующего
«рапорта» об увольнении. Если б я был освобожден от должности 1 декабря 1992 года Верховным Советом, то я не обращался бы с жалобами к руководству страны и с ходатайством в Конституционный суд.
2.
В Определении Конституционного суда в качестве основания подсудности дела судам общей юрисдикции приводится решение Конституционного суда от 23.05.1996 и глава 24 Гражданско-процессуального кодекса РТ, а также требования главы 22 Кодекса РТ
«Об экономическом судопроизводстве»
, и мои требования оценены как спор.
Однако мне как юристу непонятно, какое отношение в данном случае имеет должность Генерального прокурора республики и его ходатайство в Конституционный суд к
главе 22 Кодекса об экономическом судопроизводстве РТ
, которая регулирует споры лиц «
в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности
» (ст. ст. 187-188)?
Ведь я же не был
предпринимателем!
И это в то время, когда ст. 109 Конституции РТ, имеющая
высшую юридическую
силу и обладающая прямым действием
, прямо указывает, что назначение и
освобождение
от должности Генерального прокурора и его
заместителей
проводятся высшими органами государственной власти по представлению главы государства, а не по самовольному приказу Генерального прокурора, явно превысившего свои полномочия.
Поэтому и здесь, по второму вопросу моего требования, я также считал, что это также подсудно КС.
— Почему теперь Вы считаете, что рассмотрение дела в районном суде лучший для Вас вариант, чем суд Конституционный?
— В районном суде есть
истец и ответчик
, чего не было в Конституционном суде. Теперь я могу открыто задавать ответчикам вопросы, представлять и обсуждать с ними представленные истцом и ответчиками доказательства и доводы.
– А кого конкретно Вы указали в качестве ответчиков?
– Согласно моему исковому заявлению ответчиками по гражданскому делу я указал Исполнительный аппарат президента страны, Маджлиси Милли Маджлиси Оли РТ, как
правопреемников
Верховного Совета, и Генеральную прокуратуру РТ.
– Какие требования Вы предъявляете к ним и суду?
– Кроме указанных двух требований о признании неконституционности моего отстранения от должности и увольнения из органов прокуратуры, об изменении даты и формулировки причины увольнения в моей трудовой книжке и компенсации мне морального вреда, я прошу суд
обязать
ответчиков устранить нарушения официально и публично
признать
допущение ими
несправедливости
в отношении меня.
– Зачем Вам все это нужно? Вы же никакой должности не требуете?
— Для меня очень важно восстановить доброе имя и справедливость. Это смысл всей моей жизни. Для меня и для членов моей семьи это имеет принципиальное значение. Думаю, что это важно и для тысяч других граждан, в отношении которых этой же властью проявлена такая же несправедливость.
– Что Вы имеете в виду, конкретизируйте.
— В своих обращениях и открытых заявлениях президенту страны я указывал на эту несправедливость и просил его восстановить справедливость и принять меня лично, чтобы сказать ему, что высокопоставленными чиновниками из корыстной заинтересованности и чувства местничества уничтожаются тысячи преданных своему государству и народу высокопрофессиональных кадров и ни в чем не повинных людей! Из-за регионального происхождения граждане страны разделены на первосортных и второсортных! Такая кадровая политика в ущерб конституционным правам, свободам и интересам большинства населения угрожает национальной безопасности страны.
Когда мои заявления в руководство страны остались без реагирования, я обратился в
суд
, который должен вынести какое-то решение об обоснованности моих доводов о нарушении моих конституционных прав и свобод.
Этот вопрос важен не только для меня, он имеет значение и для тысяч других граждан страны.
