Мои школьные годы прошли в посёлке Кокташ Ленинского района. Каждый день я проходил через центр посёлка, где находилась школа-интернат для глухонемых. Школа, которую в народе называли «бесшумной», была окружена высоким забором и состояла из двух корпусов.
Воспитанники школы из одного корпуса в другой шли строем, держась за руки учителей и воспитателей. Дети из этой школы, которые между собой общались только жестами, всегда мне казались детьми из другого мира. Они всегда смотрели робко и смущённо на нормальных людей за забором, как будто они стеснялись своего физического недостатка. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь из этих детей, но не решался. Высокий забор как бы напоминал о том, что за ним находится закрытая и недоступная и закрытая зона. Я всегда задавал себе множество вопросов наподобие: «Как они общаются с другими людьми?», «Как они смотрят телевизор, если телевизоры не оснащены субтитрами?», «Как они получат высшее образование?», «Где они будут работать?» и не находил на них ответов.
Будучи в США я продолжал искать ответы на свои вопросы и начал интересоваться жизнью глухонемых и слабослышащих в этой стране и, как всегда, на помощь пришёл всезнающий мой друг Митчелл Полман, который был приглашён в единственный в мире столичный университет для глухих и слабослышащих Галлаудет в качестве знатока русского языка и для освоения нового учебного оборудования. Пользуясь такой удачной возможностью, он пригласил меня в этот уникальный университет, основанный в 1864 году и пообещал посодействовать в организации встречи с руководством этого учебного заведения, но обстоятельства помешали осуществиться этой нашей идее. Проблему глухонемых и слабослышащих в нашей республике до сих пор считаю насущной и предлагаю вам материал моей коллеги Илоны Виноградовой из русской редакции
BBC о столичном университете
.
Просторные, заполненные светом аудитории, много стеклянных стен, большое количество окон — так выглядит кампус вашингтонского университета Галлаудет. Это единственный в мире вуз, где полный цикл обучения предоставляется глухим и слабослышащим людям. Здесь они могут получить степени бакалавра и магистра по 40 разным специальностям.
Точной статистики о том, сколько в США глухих и слабослышащих нет.
Просто потому, что нет четкого критерия оценки, кого и с какого момента жизни считать глухим.
Тем не менее время от времени министерство здравоохранения США проводит свои опросы, чтобы хотя бы приблизительно подсчитать, сколько в стране глухих.
На тысячу слышащих в Америке приходится от двух до четырех «функционально» глухих людей, говорится в одном из последних опросов американского минздрава. Однако, как отмечается в исследовании, если включить в этот список людей с серьезными повреждениями слуха, то тогда на тысячу слышащих приходится уже около 140 глухих и слабослышащих.
Не в тишине
Вашингтон и его окрестности считаются местом, где проживает самое многочисленное в США сообщество глухих. Многие из них называют Вашингтон самым удобным для глухих городом.
Как и в других городах Америки, здесь есть кинотеатры, приспособленные для глухих, церкви, где службы ведутся с сурдопереводом. В магазине, поняв, что человек не слышит, быстро вытаскивают бумагу с ручкой или подводят к компьютерной клавиатуре.
Но главное преимущество Вашингтона для глухих — это университет Галлаудет. Всего в университете обучается около 1800 студентов. Из них около 5% — иностранцы.
«Наш университет — это своего рода оазис, где глухие не чувствуют, что они живут в тишине. Здесь все — от системы преподавания до жизни в кампусе — направлено на то, чтобы полноценно учиться, общаться и работать», — рассказывает мне через сурдопереводчика преподаватель Галлаудета Беверли Бьюкенен.
Как и многие другие преподаватели этого уникального вуза, Беверли — глухая. Она преподает в университетском центре международных программ, где иностранные студенты после зачисления изучают американский язык жестов и письменный английский.
Вдоль стен в коридоре центра стоят флаги тех стран, откуда приезжают студенты. По флагам видно, что среди иностранных студентов много глухих из Саудовской Аравии, Канады, Японии и Кореи.
«Обучение для иностранцев стоит в два раза дороже, чем для американцев, то есть около 20 тысяч долларов в год, — объясняет Беверли Бьюкенен. — Обычно за иностранцев платит их государство, поэтому чем богаче страна, тем больше из нее студентов».
Единственный студент из России
Долгое время в университете не было ни одного российского студента. Теперь, благодаря аспиранту экономического факультета Руслану Куликову, в коридоре появился и российский флаг.
Руслан родился в Москве в семье глухих родителей, там же окончил школу для глухих детей. Несмотря на то, что родители Руслана окончили школу, в которой за основу обучения был взят язык жестов, сына решили отдать в другое образовательное учреждение, где глухих детей учили говорить и «Учиться в этой школе было мучением, — вспоминает Руслан. — Оценки нам ставили не за академическую успеваемость, а за то, кто сумеет хоть что-нибудь расслышать на экзамене».
И все-таки Руслан считает, что он получил лучшее образование, чем его родители в школе, где преподавали на русском языке жестов. По крайней мере, он научился читать и писать без ошибок.
Про Галлаудет Руслан узнал, когда впервые со своей спортивной командой (он закончил Московский областной государственный институт физической культуры и спорта) приехал на соревнования в США.
«Я был шокирован, когда увидел, что большинство преподавателей в этом университете — глухие, и все обучение ведется на языке жестов, — рассказывает Руслан. — В России я как раз не мог понять, почему же нельзя сделать так, чтобы нас учили глухие учителя на языке, который мы понимаем».
У российской системы образования есть свои достоинства, так же как у американской есть свои недостатки, отмечает Руслан Куликов, который испытал на себе все «прелести» и специализированной российской школы, и обычного российского вуза.
«Российская система преподавания нацелена на понимание материала в то время, как американская больше ориентируется на его заучивание для прохождения очередного теста», — говорит Руслан.
Чем уникален Галлаудет
В чем же уникальность Галлаудета с точки зрения самих студентов этого вуза?
«Галлаудет — это как город в городе, самое важное, что мы можем общаться здесь без всяких преград — есть видеотелефоны, весь персонал знает язык жестов и даже слышащие, когда говорят между собой, одновременно используют язык жестов, чтобы проходящие мимо глухие студенты не чувствовали себя обособленными», — рассказывает Руслан Куликов.
Аспирантка из Монголии Намира Балджиныям считает, что главное — это то, что Галлаудет предоставляет возможность глухим получить достойное образование и стать профессионалом в своей сфере. «Еще очень важно, что здесь нам прививают уверенность в себе, повышают нашу самооценку и учат быть амбициозными».
В отличие от Руслана, Намира родилась слышащей. В 12 лет она заболела менингитом и потеряла слух. «Два года я вообще не ходила в школу, родители не знали, что со мной делать», — вспоминает Намира.
«Больше всего в первые годы глухоты я скучала по музыке и по маминому голосу», — говорит она через сурдопереводчика.
Советская система преподавания: от Монголии до Чехии
В Монголии всего одна школа для глухих детей, которая была открыта при помощи специалистов из СССР в 1960-е годы.
После окончания Галлаудета Намира собирается вернуться в Монголию и открыть свою школу для глухих, где обучение будет построено по американской модели на основе языка жестов.
О своей школе мечтает и аспирантка Галлаудета из Чехии Мартина Смидова, изучающая школьную психологию. Мартина — одна из немногих слышащих студентов этого вуза. Она начала работать с глухими детьми в Чехии еще, как она сама говорит, «в советские времена».
«В советское время, — рассказывает Мартина, — работа с глухими, которые считались инвалидами, была чуть ли не единственным местом, где не было идеологии, промывания мозгов и никакого марксизма-ленинизма».
В Чехии, так же как и в Монголии, образование для глухих детей было построено по советской системе, когда упор делается на освоении устной речи, а знание языка жестов считается второстепенным или вовсе не обязательным.
Мартина Смидова, которой до поступления в Галлаудет по стипендии Фулбрайта удалось поработать с глухими детьми в разных странах, в том числе в Грузии, считает, что главная проблема в образовании глухих детей на всем постсоветском пространстве — это отсутствие методик и элементарных знаний, как работать с глухими детьми с самого раннего возраста.
«В США, наоборот, хорошо развита система подготовки и развития глухого ребенка с первых дней его жизни, поэтому здесь родители не так пугаются, когда у них рождается глухой ребенок. Они знают, что он сможет вести полноценную жизнь», — говорит Мартина Смидова.
В США глухой, по крайней мере с точки зрения общества, не считается инвалидом. Здесь много специализированных и обычных школ, где глухим детям предоставляется сурдопереводчик. В банке или в магазине здесь не будут кричать изо всех сил, думая, что до глухого можно докричаться, а быстро достанут ручку с бумагой или подведут к клавиатуре.
Что такое аудизм
Однако и в этой стране существует дискриминация глухих. Об этом рассказывают студенты и преподаватели Галлаудета, им вторит Дэвид Нельсон, президент ассоциации глухих штата Колумбия, где находится Вашингтон.
«Конечно, до сих пор возникают проблемы с приемом на работу, с обучением — не все же могут учиться в Галлаудете», — делится со мной Нельсон. — Но мы отстаиваем свои права, общаемся с конгрессменами, сенаторами. Мы — шумные люди и делаем все, чтобы нас услышали те, кто пишет законы в этой стране».
Дискриминируют глухих не только слышащие. Прогуливаясь по кампусу Галлаудета, встречаю студента в футболке с надписью STOP AUDISM ( «Долой аудизм»). Молодой человек охотно объясняет, что аудизм — это дискриминация глухих не только со стороны слышащих, но и со стороны других глухим.
По статистике лишь около 10% глухих рождается и воспитывается в семье глухих. Это «настоящие» глухие. По крайней мере, так они сами себя называют.
Остальные 90% — это глухие дети, рожденные в семье слышащих родителей. Как правило, такие дети учатся читать по губам, а язык жестов осваивают позже или не осваивают совсем.
Язык жестов для «настоящих» глухих — это неотъемлемая часть культуры их сообщества. Навязывание слуховых аппаратов, вживление кохлеарных имплантатов (приборов, позволяющих частично или полностью восстановить слух) и даже использование методики чтения по губам многие «настоящие» глухие как в США, так и в других странах считают проявлением аудизма.
Несколько лет назад студенты Галлаудета устроили акцию протеста, когда президентом университета была избрана Джейн Фернандес. Помимо обвинений в высокомерии и отсутствии у нее лидерских качеств, многие студенты и персонал университета сочли Фернандес «недостаточно глухой».
Фернандес страдает глухотой от рождения, но ее воспитывали в семье людей с нормальным слухом, используя методику чтения по губам. Язык жестов она освоила только в 20 лет.
Студенты и многие преподаватели были уверены, что она не способна выступать в защиту языка жестов и противостоять аудизму. На своем посту Фернандес продержалась всего год. В 2010 году президентом университета стал глухой от рождения Алан Хурвиц.
Карьера для глухих
Долгие годы Галлаудет ориентировался на подготовку педагогов, консультантов и социальных работников. Однако в последние годы большой популярностью пользуются факультеты бизнеса, массовых коммуникаций и компьютерных технологий.
По данным университетского центра трудоустройства, около 80% выпускников Галлаудета находят работу по специальности спустя год после его окончания. «Чаще всего наши студенты устраиваются в правительственные или образовательные учреждения, в компьютерные компании и в бухгалтерские фирмы, — рассказывает пресс-секретарь университета Мерси Куган. — Неслышащие студенты очень преуспевают в «зрячих» дисциплинах».
«В настоящее время двое студентов проходят практику в Белом доме, — с гордостью говорит Куган. — Одна из наших выпускниц преподавала американский язык жестов в школе, где учились дети президента Обамы».
Руслан Куликов уверен, что и ему удастся найти в США работу по своей специальности экономиста-бухгалтера. «Американцы говорят, что есть две вещи, которые никому не избежать — это смерть и налоги, — смеется Руслан. — Хочу работать в налоговой системе или открыть свой маленький бизнес».
Он не исключает, что когда-нибудь они всей семьей — жена и трое детей — вернутся в Россию. Правда, пока его жена-американка опасается переезжать в Россию, напоминая Руслану, что у него на родине глухие живут в параллельной реальности, которая практически не пересекается с реальностью слышащих.
