Открываются подробности поездки русского националиста в Таджикистан.
Посетивший на днях Таджикистан русский национал-социалист Максим Марцинкевич выложил на своем сайте аудиоотчет о своей поездке. В 70-минутной записи Тесак эмоционально, издевательски, широко используя нецензурные выражения, рассказал о своей поездке.
Его постоянная передача на сайте начиналась со слов: «Здравствуйте, мои маленькие любители экстремизма. Сегодня я расскажу вам о том, как совершил этнографическую экспедицию в братский Таджикистан: Москва-Кушкек-Душанбе-Москвабад».
— Цель данной экспедиции – узнать, во-первых, что такая страна, как Таджикистан, существует, откуда они берутся, — рассказывает националист. — Мое представление о Таджикистане – это горы, покрытые камнями, где растет мак и ходят ишаки, набитые героином. В принципе, если задуматься, то Таджикистан, по идее, должен быть такой же страной, как и многие страны. Например, живут там негры в Зимбабве, Лаос, Вьетнам. Почему таджики не могут жить у себя в стране? Конечно, там какое-то государство должно быть. На подсознании картинка именно так выглядит. И ходят там Равшаны и Джумшуды. Вперемешку с ними ходят преступники – там изнасиловали, тут убили, тут героин продали, тут ограбили.
— Полетел я туда по предложению канала НТВ, что, давай, снимем передачу. Давай, поехали в Таджикистан! Конечно, плохое (слово «плохое» заменено матерным. —
Прим. автора.
) предложение, но в принципе, если не узнают, кто я, то можно.
Далее он в уничижительном тоне рассказал об авиакомпании «Таджик Эйр», рейсом которой летел.
— В общем, нас встретили с улыбками.
На следующий день, как рассказывает он, поехали в кишлак, на реку Варзоб, где, в частности, он встретился с таджиком, у которого дача, коттедж, речка у дома.
— Я спрашиваю, а все таджики так живут? Он говорит: «Нет, не все, есть и лучше меня», — озвучивает как персонаж Равшан из «Наша-Раша».
— У меня закрадывалось подозрение, что это не совсем типичный кишлак, а что-то типа таджикской Рублевки. Вообще сказать, следили довольно плотно за тем, чтобы мы где-нибудь не походили, ничего лишнего не посмотрели. Постоянно с нами был кто-то рядом из Имиджевого центра. На все вопросы я получал довольно-таки четкие ответы. На вопрос о преступности сказали, что преступности фактически не имеется. А как вообще оппозиционные настроения? Нет, все нормально, все любят президента. Вот это хорошо в стране – президента все любят… А какие-то экстремисты, Хизбитахрир, может быть, какой-нибудь есть, националистические? Нет, нет! Раньше было, сейчас не имеется. Может, наркоманы есть? Нет, наркоманы все умерли уже. Уже наркомании нет. Работорговля, может быть? Да нет, они где-то дуют там, их полиция ловит, мы даже не знаем. С безработицей, как? Безработицы не имеется, все нормально у нас, — с издевательским тоном рассказывает он. — Правда, жаловались на китайцев. Китайцы захватывают таджикский рынок труда. Китайцы выигрывают тендеры. Почему? Китайцы дали бабки то ли правительству, кому-то из вершителей судеб страны, вот и выигрывают… Я говорю, как у вас проблемы с евреями. Говорят, евреев не имеется.
Я повязал руку бинтом
Националист рассказал о своей повязанной руке.
— Я же ехал туда делать уроки толерантности. И чувствовал себя очень толерантно. Ну и чтобы ничем не заразиться… а вдруг снизится уровень сопротивляемости… решил забинтовать руку бинтом и ни с кем из таджиков за руку не здороваться, — с усмешкой, рассказывает националист. — Ну, потом там стало не смешно, таджиков-ученых прислали и проректора вуза какого-то. Мы с ним о чем-то общались.
Далее продолжил рассказ, описав, как купался в реке.
— Таджик, который нас сопровождал, решил обзвониться и сказать, что я решил купаться в речке. «Ни в коем случае, он там утонет, это все, это… Какая река, ты что?..» А мне же по фигу. Подхожу к реке, а там… течение. Понимаю, что не спуститься просто так. Оторвал лозу. Таджик держал ее двумя руками. Я, держа ее, спустился в воду…
Тесак продолжил рассказ, объяснив тайный сговор с правительством Таджикистана.
— Я написал в «Вконтакте» перед вылетом, что лечу делать уроки толерантности, еду туда по тайному сговору, соглашению с правительством Таджикистана. Понятно, что шутка. Потому что соглашение о тайне — никто о нем не пишет. Но там началась паника. Таджикские информационные агентства об этом написали (в частности, писала об этом «Asia-Plus». —
Прим. автора.
). Шутка была вообще не понята. Такое ощущение, что запрещено шутить. Особенно с правительством Таджикистана… Звонят мне, говорят, срочно надо стирать эту запись. Я стер. Скандал международный погашен.
— Поехали мы в Славянский институт. Там даже несколько славян живых я видел в этом институте. Их там даже уважают. Три человека, — с прежним сарказмом говорит Тесак. — Пошли в кабинет ректора. Все культурно, стоит кишмиш, всякое вкусное, сладкое. Они что-то рассказывают о том, для чего создан Имиджевый центр, я слушаю и кушаю миндаль. Рассказывают о том, что в России неправильно воспринимают таджиков. Я, конечно, понимаю, если объективно брать, не все таджики — наркоторговцы. Со своей точки видения изложил ситуацию. Я объяснил, что надо строить рабочие поселки. По сути, объяснил программу национал-социалистического общества, — говорит националист, подправляя, что незапрещенную… — Если таджик собирается приехать в Россию работать, то да, нам нужна, конечно, рабочая сила, он будет заключать договор. Приехал, живешь в рабочем поселке, в трудовом городке, получаешь социальное обслуживание, медицинское обслуживание. Не надо жрать лапшу Доширак постоянно. Нормально покушаешь, котлеты, все обеды. Хочешь экскурсию, сели в автобус, в экскурсию съездили, все — назад в городок. Работайте. Не надо жить в подвалах, спать в коробках, не надо получать левую зарплату копеечную, будете получать официальную зарплату, но уходить будет она в Таджикистан по безналичному расчету, это позволит легализовать схему. Не будет ненависти у населения, ведь таджики не будут гулять просто так по улице, не будет преступления, потому что, как совершишь его, сидя в рабочем поселке или на работе?
Авиценна был таджиком!
Тесак рассказал о встрече с журналистами:
— Они такие напряженные, видно. Улыбаются, но что-то чувствуется нехорошее. Ну, пойдем в кабинет ректора, там интервью хочется взять. Прихожу, ложку со стола взял, ничего другого не было. На всякий случай взял, думаю, дернутся, в глаз кому-то воткну.
Спросили: что, почему ты на своей страничке написал, что репортаж о Таджикистане будет смешным? Думаешь, что мы смешные? Ну, во-первых, представление именно такое, во-вторых, не могу ничего серьезного говорить, потому что в России существует 282 статья, преследующая за экстремизм…
По словам националиста, его отвезли на вечер романсов, где сидели 60% русских, большинство из них старики. Потом привезли его в музей древности Таджикистана.
— Экскурсоводша всячески показывала, что в Таджикистане были арийские племена, вот свастики, стремилась доказать, что таджики – это арийцы. Потом меня спросили: как теперь, ты пересмотрел свои отношения? Вот тебе сейчас доказали, что таджики – арийцы. А я их рожи-то вижу. Что мне до того, что у них свастики на захоронениях, мне вообще по фигу, кто там у них жил 5 тысяч лет назад, вопрос в том, что сейчас.
— Поехали в культурный центр, где собралась инициативная группа Имиджевого центра, который занимается изменением образа таджиков в глазах россиян. Далее говорят, что телевидение всегда показывает именно рабочих, преступников и гастарбайтеров. Почему не показывают таджикских ученых? Вот это действительно проблема,- добавив, сказал он. — А ведь Омар Хайям был таджиком, Авиценна – тоже…
В этот момент речь Тесака оборвал смех кого-то, кто, видимо, сидел рядом с ним.
— Что ты смеешься, подожди, ты не смейся. Авиценна тоже был таджиком,- непривычно серьезно убеждал Тесак друга. — И миллионы других примеров можно привести. Плюс медицина – это таджикское слово: «мадади Сина», что-то такое, «алгебра» — таджикское слово… Ну, это известно.
— Вот так я ездил в Таджикистан брать уроки толерантности и предавать расу,- заключил он.
