В Токио 20 декабря завершился первый саммит «Центральная Азия – Япония». По итогам двухдневной встречи на уровне глав государств и правительств была принята Токийская декларация, в которой определены три приоритетных направления сотрудничества – экологичность и устойчивость, коммуникация, развитие человеческих ресурсов.
Кроме того, Япония намерена реализовать бизнес-проекты в регионе на сумму 3 триллиона иен (около 16,5 млрд евро, или $20 млрд) в течение 5 лет.
Эксперты отмечают, что Токио более 30 лет проводит политику «мягкой силы» в регионе, используя гуманитарно-культурные и экономические инструменты. Однако организация встречи на высшем уровне указывает на стратегический поворот: Токио стремится усилить присутствие в Центральной Азии и перейти к более комплексному сотрудничеству.
Вопрос в том, сможет ли Япония занять свое место среди крупных игроков региона, в каких сферах она наиболее конкурентоспособна и где могут пересекаться интересы разных стран. Что думают об этом эксперты – в материале Deutsche Welle.
«Дипломатия Шелкового пути»
Стратегическая значимость саммита носит прежде всего институциональный характер, считает профессор международных отношений, директор Специальной программы по японским и евразийским исследованиям (SPJES) Университета Цукубы Тимур Дадабаев.
Он напоминает, что Япония исторически была пионером этого направления: именно Токио одним из первых в мире использовал термин «дипломатия Шелкового пути», а формат «Центральная Азия – Япония» был запущен еще в 2004 году.
Профессор международных отношений, директор Специальной программы по японским и евразийским исследованиям (SPJES) Университета Цукубы Тимур ДадабаевПрофессор международных отношений, директор Специальной программы по японским и евразийским исследованиям (SPJES) Университета Цукубы Тимур Дадабаев.
По его мнению, прошедший саммит не только поднимает этот формат на уровень лидеров, но и переводит его из устойчивого и относительно тихого дипломатического механизма в полноценную стратегическую рамку.
Для Центральной Азии это означает расширение пространства маневра и укрепление многовекторности, а для Японии – способ закрепить долгосрочное присутствие в регионе с фокусом на устойчивые цепочки поставок, энергопереход, критические ресурсы и человеческий капитал. К тому же в регионе Япония воспринимается как предсказуемый партнер, ориентированный на практический результат.
Японская «мягкая сила»
Все пять государств региона позитивно воспринимают японскую политику, рассматривая Токио как надежного партнера, подтверждает эксперт по региональной безопасности из Кыргызстана Марс Сариев. На примере Кыргызстана он рассказывает, что Япония на протяжении многих лет последовательно и эффективно реализует в стране политику «мягкой силы».
«Японские волонтеры демонстрируют высокий уровень культурной адаптации – за короткий срок осваивают кыргызский язык, традиции и даже национальные музыкальные инструменты. Это производит глубокое впечатление на кыргызское общество и формирует устойчиво позитивное отношение к Японии. В Кыргызстане практически отсутствуют антияпонские настроения, напротив, общественное мнение ориентировано на дальнейшее углубление сотрудничества», – поясняет Сариев.
Тимур Дадабаев также замечает, что японская «мягкая сила» в Центральной Азии основана не на идеологическом давлении, а на долгосрочных инвестициях в людей, знания и институциональные практики. Ключевые элементы – развитие человеческого капитала, образовательные и управленческие программы, технологические стандарты и репутация качества, указывает он.
Почему Япония усиливает присутствие в Центральной Азии
Почему именно сейчас Япония усиливает активность в регионе и выводит сотрудничество на уровень лидеров государств? Геополитические и геоэкономические сдвиги, связанные с войной России против Украины, усилили роль Центральной Азии, отмечает эксперт из Таджикистана, аналитик в сфере международного развития Собир Курбанов.
И Токио, видя стратегическую, ресурсную и транспортную значимость региона и используя уже налаженный дипломатический формат, выводит сотрудничество на более практический уровень, поясняет он. По мнению Курбанова, особый интерес для Японии представляет доступ к редкоземельным металлам.
Собеседник DW обращает внимание, что аналогичную линию проводят и другие стороны – в том числе Евросоюз, организовавший саммит в Самарканде, и США, подтвердившие интерес к формату «Центральная Азия + одно государство».
Конкуренция за регион
На этом фоне перед Японией стоит непростой вызов, ведь в числе стратегических партнеров региона – Россия, Китай, ЕС и США.
Профессор международных отношений Тимур Дадабаев уверен, что усиление Японии не вытесняет других игроков, а добавляет региону переговорные инструменты.
Более того, Япония действует в тесной связке с Европейским Союзом: их партнерство, включая сотрудничество в третьих странах, создает возможности для взаимодополняющих проектов в Центральной Азии – прежде всего в сфере устойчивой транспортной инфраструктуры, зеленой энергетики, стандартов управления и регулирования.
Для Китая это означает рост конкуренции в технологических и инфраструктурных нишах, для России – дальнейшее ослабление институциональной монополии, а для ЕС – усиление присутствия через близкого по подходам партнера.
Япония не ставит цель обогнать крупные державы по объему инвестиций и масштабу присутствия, согласен Собир Курбанов. Но у Токио есть качество инвестиций, чего нет, к примеру, у Пекина, поясняет он.
«Японские инвестиции приходят с более высоким уровнем в соответствии с международными нормами – корпоративное управление, комплаенс, бизнес-этика, уровень прозрачности и соблюдение экологических и социальных норм», – говорит аналитик.
По его наблюдениям, инвесторы из Китая часто игнорируют эти вопросы, и есть жалобы и проблемы со стороны сообществ в Казахстане, Кыргызстане, в меньшей степени – в Таджикистане.
По словам Курбанова, Токио не пытается конкурировать с другими инвесторами, а ориентируется на свои ниши. Собеседник DW считает, что геополитическая напряженность между Китаем и Японией не отразится на регионе, так как лидеры Центральной Азии сохраняют прагматичный подход, а многовекторный курс позволяет смягчить восприятие конкуренции и контролировать возможные конфликты влияния.
Япония как инвестиционный брокер
Центральной Азии важно сейчас устранять барьеры внутренней интеграции, создавая единый центральноазиатский рынок с открытыми границами, свободными экономическими зонами и логистическими узлами, подчеркивает аналитик из Таджикистана.
По его мнению, регион остается достаточно фрагментированным: одни страны входят в Евразийский экономический союз, другие – во Всемирную торговую организацию, а некоторые, например, Туркменистан, ведут себя нейтрально и интегрируются в меньшей степени.
«Чем сильнее внутренняя интеграция, тем больше возможностей для привлечения внешних инвестиций, в том числе из Токио», – поясняет Курбанов.
Помимо этого, собеседник DW отмечает, что Япония – не только самостоятельный игрок, она может стать стратегическим посредником, связывающим Центральную Азию с Юго-Восточной.
Поскольку прямые связи между регионами довольно слабые, Токио мог бы выступить политическим и инвестиционным брокером, способным повысить доверие и привлечь средства из динамично развивающихся экономик Юго-Восточной Азии, полагает Курбанов. Однако на саммите речь шла пока о двухстороннем формате «Центральная Азия – Япония».
Этой зимой читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, OK и ВК
