В схватке за туркмению шансы есть лишь у ирана и ирака. Остальным отведена роль болельщиков.
Как ни парадоксально, но для некоторых государств уход сапармурата ниязова значит едва ли не больше, чем для собственно Туркмении.
Уже в ближайшее время эта небольшая центральноазиатская страна может стать ареной столкновения интересов главных геополитических игроков в регионе, а туркменский нейтралитет, на который делал упор президент Ниязов, уйдет в историю.
Туркмения с ее относительно небольшой территорией и малочисленным населением занимает, по некоторым данным, пятое место в мире по запасам природного газа. Плюс географическое положение: страна имеет выход к Каспию (порт Туркменбаши) и общие границы с Узбекистаном, Ираном и Афганистаном.
Последнее обстоятельство имеет особое значение для США, для которых взятие под контроль ситуации в Туркмении может стать важнейшим фактором как в противостоянии с Ираном (протяженность границы около 1500 километров), так и дополнительного рычага воздействия на обстановку в Афганистане. В 2001 году Ниязов не позволил американцам создать здесь военную базу наподобие ханабадской (Узбекистан) и манасской (Киргизия), чем вызвал новую серию обвинений в тоталитаризме.
Протяженность границы страны с Афганистаном — чуть больше 800 километров, причем проходит она по относительно легкодоступной местности. Есть мнение, что именно здесь проходит один из коридоров наркотрафика в Россию и страны Европы, причем эксперты в спецслужбах все чаще говорят о маршруте, проходящем по Каспийскому морю — от порта Туркменбаши в Астрахань.
Косвенным подтверждением этой точки зрения могут служить цифры ООН: за последний год площади посевов опиумного мака в сопредельных с Туркменией районах Афганистана увеличились на 46 процентов.
Впрочем, серьезное вмешательство в ситуацию под предлогом борьбы с наркотрафиком со стороны США вряд ли возможно: подобные действия должны быть подкреплены силовой составляющей, а ее-то как раз и нет. Об использовании находящегося в Афганистане натовского контингента не может быть и речи, а до ближайшей базы в Киргизии — больше 1000 километров. Дело, скорее всего, ограничится попыткой привести к власти лояльного президента, что, учитывая туркменские реалии, будет проблематично.
Невелики шансы и у Китая, который заинтересован в туркменских энергоресурсах, но не имеет сильных рычагов воздействия — пока — на ситуацию в стране. Остаются Россия и Иран.
Тегеран получил уникальный шанс максимально обезопасить себя с севера и одновременно получить доступ к туркменскому газу.
Иран уже оказывает все более серьезное влияние на происходящее в Ираке, сумей он добиться подобного в Туркмении — и по американским позициям на Ближнем Востоке и Центральной Азии будет нанесен новый мощный удар.
В 1997 году был построен газопровод, соединивший туркменский город Копетже и Курт-Куй на севере Ирана. Но пропускная способность всего 10 миллиардов кубометров газа в год, хотя реально в Иран поступала едва ли половина от этого количества — из-за постоянных трений между соседями.
Таким образом, решить проблему газоснабжения Северного Ирана и перенаправить на экспорт газ с богатых месторождений юга страны не удалось. Но был и стратегический замысел: газопровод из Туркмении в северную Турцию и дальше в Европу.
В свое время интерес к проекту проявили Dutch/Shell и Gaz de France, но, не без помощи американцев, он остался под сукном, а российский «Газпром» стал главным распорядителем туркменского газа.
Трудно сказать, на какие меры пойдет Тегеран, чтобы заполнить образовавшийся в Туркмении вакуум силы, учитывая, что большая часть пятимиллионного населения страны живет в считаных километрах от иранской границы.
В свою очередь Россия может попытаться усилить позиции в Туркмении, например, поставив вопрос о статусе все еще остающегося в стране русскоязычного населения.
