В столице Узбекистана Ташкенте сегодня практически исчезло из продажи растительное масло — и подсолнечное, и хлопковое. Магазинные полки, еще недавно заставленные бутылками десятков видов масла — российского, украинского, казахстанского, иранского и собственно узбекистанского, стремительно опустели.
Исключением стало иранское масло «Nina», которое стоит немного дороже, чем обычное — 3.800-3.900 сумов ($3) за литр, чем, по всей видимости, и объясняется тот факт, что его еще можно встретить в свободной продаже. Во многих магазинах его не выставляют на полки, однако на вопрос, есть ли масло, продавцы, осторожно оглянувшись по сторонам, тихо отвечают что есть — и предлагают «Nina».
Попадается и пальмовое масло из ОАЭ в пластмассовых канистрах. Трехлитровая канистра «Xayat» — по 9.500 сумов ($7,4), и 5-литровая «Taza» — по 15.500 сумов ($12). Есть и оливковое, испанское, — 250-граммовая бутылочка которого стоит 6.000 сумов ($4,7).
Надо сказать, что за последние два месяца растительное масло в Узбекистане подорожало практически наполовину: с 2.200-2.400 сумов ($1,7-1,9) за литр до 3.300 сумов ($2,6) и выше. Это вызывает крайнее недовольство населения, традиционно использующего много масла для приготовления еды.
Вопреки предположениям о том, что главной причиной исчезновения масла стало
решение
правительства соседнего Казахстана о запрещении его вывоза из этой республики (значительная, если не большая часть поставок масла осуществлялась через Казахстан), сами торговцы называют другую причину возникновения дефицита этого продукта.
По их словам, власти Узбекистана, озаботившись ростом цен на масло, вознамерились снизить его стоимость привычным административным способом, для чего, не мудрствуя лукаво, обязали всех торговцев продавать растительное масло, произведенное в странах СНГ, не дороже, чем по 1.800 сумов за литровую бутылку ($1,4).
Ответом на это решение в духе военного коммунизма стало то, что масло попрятали, ибо нет никакого смысла торговать товаром себе в убыток. Насколько долго просуществует этот искусственно вызванный дефицит, теперь зависит от того, как скоро узбекские власти захотят признать ошибку и отменить своё решение.
