А. Нуралиев: «Разговоры о превосходстве таджикского языка – это нездоровые разговоры»

70 исполнилось в этом году Абдусаттору НУРАЛИЕВУ, доктору филологических наук, профессору, завкафедрой электронных СМИ Российско-таджикского (Славянского) университета. 




В интервью «АП» он рассказал о первых выпусках, качестве нынешних выпускников, дефиците таджикских литературных связей и идеологии.

— Говорят, что Вы один из первых преподавателей в стране с журналистским образованием. Как вы стали преподавать?

— Я учился на журфаке КазГУ (Казахского госуниверситета). И когда был на 4-м курсе, в 1968 году, в Таджикском госуниверситете открылось отделение журналистики, но не было преподавателей. Как-то встретились декан журфака КазГУ Талман Амандосов с ректором ТГУ Зарифом Раджабовым. Раджабов пожаловался, что у них на отделении не хватает преподавателей, а декан нашего факультета, вспомнив меня, сказал: «У нас тут учится один таджик». Раджабов попросил, чтобы после окончания меня отправили в ТГУ. В том же 1968 году отдел идеологии ЦК КП отправил меня в ТГУ. В отделении нас было двое, тех, кто имел журналистское образование: я и выпускник МГУ Ходжабек Зулфикоров.

— Расскажите о первых выпусках.

— Первые выпускники были очень сильными. В 1971 году закончили всего 24 человека, 18 из которых — с отличием. Первые мои дипломники – Ибрагим Усманов, Шерали Яхёев.

Потом Зулфикоров перешел на другую работу, а в 1976 году И. Усманов, закончив аспирантуру МГУ, вернулся и стал преподавать вместе со мной.

В 92-м отделение преобразовали в факультет, деканом которого стал Ибрагим Усманов. А с 93-го по 96-й год деканом был я.

«Первые выпуски РТСУ были лучше…»

В 2000 году Абдусаттора Нуралиева пригласили в качестве председателя Аттестационной комиссии для первых выпускников Славянского университета.

Тогда в РТСУ была объединенная кафедра литературы и журналистики.

— А два года спустя 29 августа меня пригласили сюда организовать и заведовать кафедрой журналистики.

— Как Вы оцениваете своих выпускников?

— Самые первые выпускники были отличными ребятами, хорошо проявили себя, большинство работали в СМИ. Тогда в вузе было жесткое отношение к ним. Да и сама журналистика тогда была популярна. Ребята шли, чтобы действительно стать журналистами. А в последнее время приходят слабо подготовленные абитуриенты, чувствуется и разница между русскими школами и национальными.

— Значит, более поздние выпуски слабы?

— Да, в процентном соотношении уровень стал низким. Если трудоустройство в СМИ наших 1-х, 2-х, 3-х выпусков составляло 75%, то сейчас составляет 50-60%. Но если даже 50% идут в СМИ – это уже большой успех, так как у некоторых семейные обстоятельства, девушки выходят замуж и т.д.

И все же трудоустройство в СМИ выпускников, например, ТНУ по сравнению с РТСУ не превышает около 30%.

«Мы критикуем, нас критикуют»

— Многие работодатели жалуются на ваших выпускников…

— Да, но сейчас везде работают все же наши выпускники.

Для подготовки хороших журналистов нужна обязательная совместная работа кафедр со СМИ. Не нужно забывать также, что многие ребята не идут сами в СМИ, потому что им нужен был лишь диплом.

Но вернемся к критике со стороны работодателей. У нас есть один недостаток – мы не отбираем абитуриентов по конкурсу. В советское время редакции отправляли абитуриентов с рекомендациями в вуз и потом за них отвечали. Не имеющих рекомендации и опубликованных материалов, не принимали. При «Азии-Плюс» есть школа журналистики. Вот они могли бы рекомендовать в вуз хороших ребят, прошедших эту школу.

Слабость выпускников не в теоретическом аспекте, а в практическом. Конечно, есть определенная вина и наших преподавателей. Не могу сказать, что все они достаточно квалифицированы, что они могут обучать студента именно в том направлении, которое нужно для редакции. Но вуз не может предоставить готовых журналистов. Мы предлагали, чтобы редакции отбирали для себя студентов, кто нравится, каждый раз этих студентов мы отправляем к ним, и они воспитывают для себя нужных работников.

Есть и другая проблема. Сейчас вуз не имеет возможности закупать техническое оборудование. Если б нас поддержали СМИ, которые заботятся о подготовке специалистов, тогда  нам удалось бы подготовить хороших специалистов. Но пока они не отвечают. Получается, мы их критикуем, что они несерьезно относятся к практике наших студентов, они критикуют нас, что студенты практически не пригодны…

— Что значит «редакции несерьезно относятся к практикантам»?

— Они сами выставляют хорошие оценки на практике, а потом жалуются, что те не пригодны. Если студент после практики не принесет отчет, мы можем отчислить его. Но они всегда приносят характеристики, где все нормально. Получается парадокс: слышим, что никто у нас ничего не умеет, однако практика показывает другое.

— Как еще можно улучшить подготовку специалистов?

— Как-то в СЖТ шел разговор о подготовке кадров. Мы пригласили тогда хороших практикующих журналистов, чтобы они преподавали по часам. Сейчас у меня на кафедре электронных СМИ хорошие практики. Слабое звено у нас – печатники. Я рекомендовал коллегам с той кафедры тоже привлекать практиков, у нас даже в стандартах зафиксировано, что до 30-40% преподавателей должны быть практиками.

И другой момент — каждый преподаватель кафедры должен периодически выступать в СМИ.

— А они выступают?

— Выступают, но я не удовлетворен этим. Есть у нас хорошие преподаватели, которые выступают в электронных СМИ, однако мало преподавателей, которые выступают в печатных.

Другая проблема – около 50% преподавателей с филологическим образованием. Но пока мы  будем во власти филологов, мы не сможем развиваться.

«Литературные связи – часть идеологии, которой мало уделяется внимания»

— Я слышал, что Вы также занимаетесь литературой…

— Таджикско-казахскими литературными связями. Я родился в горах Самаркандской области, но позже родители переехали в Шимкентскую область Казахстана. Окончил казахскую школу. Я знал в совершенстве и казахский, и таджикский языки. Знал о величии персидско-таджикской литературы. С 4-го курса начал писать статьи о качестве перевода с таджикского на казахский язык и наоборот. Проблема была в том, что весь перевод осуществлялся посредством русского языка: сначала переводили с таджикского на русский, а потом с русского на казахский. При таком переводе теряется эквивалент, качество. Так началась моя деятельность в области литературы.

— Для анализа литературы наверняка Вам нужны были какие-то теоретические знания. Откуда они у Вас?

— Я изучал труды очень хороших теоретиков, основателей сравнительного изучения литератур. Дипломная работа у меня была: «Казахско-таджикские литературные связи на материалах печатных СМИ». А кандидатская диссертация называлась: «Казахско-таджикские фольклорные связи».

Литературные связи фиксируют духовные связи, духовные связи отражаются на материальных связях. Когда народы отдельных государств близки духовно, политические, экономические и другие отношения развиваются лучше.

В наше время стало модным разделение на национальной почве. Если появятся пропагандисты близости наших народов, начиная с древности, это хорошо повлияет и на политические вопросы.

— А сегодняшнее разделение, обособление наций – это хорошо или плохо?

— Разговоры о превосходстве таджикского языка – это нездоровые разговоры. Конечно, изучение и закрепление национального языка и литературы нужно для страны, однако нельзя забывать и о тех народах, которые живут на этой территории. В Казахстане есть Ассамблея народов Казахстана, которая неплохо регулирует эти вопросы. Изучение взаимосвязей культур, литератур, нашей истории. Есть моменты, о которых нельзя забывать, например, мы когда-то вместе воевали против фашизма. Не надо ставить границы, что теперь мы чужие. Это пагубно влияет на развитие всего региона.

— А казахско-таджикские литературные связи не утеряны?

— Нет, но то, что есть сейчас, этого мало. Литературные связи – одна из частей идеологии. Сейчас больше уделяется внимание экономическим и политическим вопросам, однако про идеологию забывают.