На минувшей неделе специальный докладчик ООН по пыткам Хуан Мендес посетил Таджикистан с рабочим визитом и посетил места заключения и изоляторы временного содержания.
ПО итогам своего визита он заявил, что пытки в отношении подследственных в Таджикистане применяются постоянно, в основном в ходе предварительного следствия. По его словам, несколько лет назад в статью 88 УПК Таджикистана была введена поправка, согласно которой информация, полученная под пытками, не должна быть использована ни на одной стации судебного разбирательства и расследования. «Это является нормой международного права, однако я озабочен тем, что мы запросили дела, по которым суд применил бы статью 88, однако ни одного такого дела мы не получили, — отметил Мендес — Со стороны правоохранительных органов проводится опрос среди лиц, в отношении которых применялись пытки, однако самим жертвам очень сложно доказать это».
По его словам, многие люди в первый же день судебного процесса заявляют, что в их отношении применялись пытки, однако их обвинения зачастую не рассматриваются должным образом. «Например, нет дел, которые связаны с независимым расследованием со стороны прокуратуры и судей, когда существуют первичные доказательства того, что жертва была подвергнута пыткам, — заявил Мендес. — Людям достаточно заявить о пытках, после чего суд должен инициировать подтверждение со стороны медицинских экспертов». Также Мендес отметил, что медработники в Таджикистане работают в условиях отсутствия соответствующего оборудования. «Врачи не подготовлены для выявления случаев пыток, при этом власти должны гарантировать то, что медицинские эксперты будут независимы от правоохранительных органов, — отметил Мендес. — Однако зачастую по тем случаям, которые мы изучили, они не имеют такой независимости».
Об итогах своего визита и планах на будущее Хуан Мендес рассказал в интервью «АП».
— Вы посещали места заключения. Насколько ситуация там показалась реальной? Не сложилось ли у вас впечатления, что к вашему визиту там все было подготовлено, а проблемы устранены?
— У меня есть опыт посещения тюрем и своя методология. Везде, где мы побывали, власти уже были подготовлены, поэтому мы допускаем, что условия на этот момент были лучше, чем обычно. При этом мы посетили места, которые мы сами выбирали, мы имели возможность встретиться с людьми, которые нам были интересны, и мы общались с ними в таких условиях, что они чувствовали себя в безопасности. У нас сложилось впечатление, что проблемы с пытками в основном бывают после задержания и следствия, нежели после осуждения. При этом ситуация могла бы быть лучше по отношению к людям, имеющим несколько судимостей, длительные и пожизненные приговоры. Ситуация по отношению к ним была ужесточена, особенно последними изменениями в законодательстве, что, по нашему мнению, не оправдано.
— За последние годы докладов и рекомендаций было много, и в большинстве случаев они игнорируются. Чем ваш доклад будет отличаться от предыдущих и насколько, на ваш взгляд, власти Таджикистана к нему могут прислушаться?
— На всех специальных процедурах поднимаются вопросы выполнения рекомендаций, и, конечно, эти вопросы являются очень щекотливыми. Конечно, я еще далек от этого этапа, потому как я сначала должен подготовить свой доклад. Я не ограничусь какими-то общими рекомендации. Они будут отвечать самым высоким стандартам. Конечно, потом я буду стараться следить за тем, чтобы они выполнялись.
— В случае очередного игнорирования этих рекомендаций существуют ли какие-то механизмы, чтобы оказать давление на власти Таджикистана?
— Рекомендации спецдокладчиков являются необязательными, но я думаю, что в рамках моего мандата имеется процедура наблюдения за выполнением. Я буду также ежегодно представлять в Совет по правам человека ООН доклад о выполнении этих рекомендаций. Эти вопросы там будут обсуждаться в присутствии представителей многих других стран. Поэтому этот механизм тоже является в некотором роде рычагом давления на государство.
— Правоохранительные органы Таджикистана как-то комментировали факты применения пыток?
— Я встречался с ними, и они мне сказали, что таких фактов не существует. Конечно, они отметили что, может быть, по случайности было несколько случаев, но люди, допустившие это, наказываются. Хотя у меня на этот счет другое мнение.
— Закон о пытках имеет ряд недостатков. Правозащитные организации Таджикистана до его принятия рекомендовали их исправить, однако власти проигнорировали их. На ваш взгляд, с чем это связано?
— Принятый закон о пытках соответствует международным стандартам, по крайней мере дается определение того, что такое пытка. На мой взгляд, это серьезный шаг в искоренении пыток, учитывая, по каким статьям раньше наказывали в случае применения пыток. Конечно, у меня есть замечание касательно этого закона, в частности то, что в случае если пытки были применены в первый раз, то наказание за это предусматривается до 5 лет лишения свободы. На мой взгляд, это слишком мягкое наказание. Тем более что этот срок может быть уменьшен путем амнистии. Я полностью согласен с критикой местных правозащитных организаций, в том, что необходимо разработать механизм применения данной статьи. Если всего этого не будет, то проблему не решить.
—
Вы общались с президентом. Он вам что-то конкретное обещал или ограничился общими словами?
— Когда мы с ним разговаривали, он выразил надежду, что будет разработана система, которая позволит в течение пяти лет решить проблему применения пыток. На мой взгляд, его слова выражали достаточно серьезное намерение.
