Оборванный рейс 93-го

В самолет, рассчитанный на 32 пассажира, боевики запихнули  более 80 человек. Устремившись вперед по взлётной полосе, самолет лишь слегка оторвался от земли и рухнул в реку.

Так закончился, не начавшись, рейс Хорог-Душанбе в августе 1993 года. Жертвами той страшной трагедии стали 82 человека, среди них было 14 детей.

Черная суббота августа 93-го

Мы разыскали одного из выживших волею судьбы пассажиров, Майсару Садоншоеву и ее мужа Махмаднаби, который провожал ее в этот рейс. Они согласились поговорить с нами, чтобы освежить в памяти людей тот страшный день, когда упал Як-40. Майсара сейчас работает учителем в одной из школ.

— 28 августа 1993 года. В аэропорту собрались тысячи пассажиров. Каждый пришел в надежде на приобретение авиабилета и последующего вылета в столицу по завершении своего отпуска или каникул. Но у меня на руках уже был билет, — начала свое повествование Майсара. – Примерно, в девять часов началась посадка на борт Як-40. Но в салон заходили с билетом и без. Создавалось впечатление, что люди штурмом брали долго отсутствовавший пригородный автобус. Из всех «штурмующих» билеты были всего лишь у 36 человек, а остальные полсотни были безбилетники. В салоне было не пошевельнуться, стояла ужасная духота, шум, гам… Пассажиры устраивались, кто как мог. С трудом закрылся люк, и летчики начали собирать наличные  «за проезд», как в автобусе. Я была со своей двухгодовалой дочерью Мавзуной, которая крепко прижалась ко мне и постоянно все  просилась выйти на воздух…

— Борт начал тяжело свое движение на взлетной полосе. Поначалу по звуку показалось, что он задел что-то при движении. Но вот только самолет оторвался от земли, как  вдруг он резко упал. Раздался страшный грохот, какой бывает при взрыве, и самолет начал ломаться на мелкие части. А что было после, я  уже ничего не помню…

— После того, как я проводил дочь и супругу, сам остался ждать взлета самолета со своим четырехлетним сыном, — вспоминает Махмаднаби, муж Майсары. — В спешке, наверное, люди не представляли себе, что их количество в три раза превышает допустимые нормы. Провожающие внимательно следили за взлетом, не отрывая глаз, как вдруг  в считанные секунды раздался грохот… Кругом столбы пыли, обломки  самолета и  человеческие тела. Узнать никого невозможно…

Прибыли солдаты-пограничники. Выносили тела погибших. Один солдат вытащил  Майсару с передней части дымящегося самолета. «Она дышит!» — прокричал он. Выживших оказалось четверо, их с трудом доставили в хорогскую больницу. Майсара, нахмурив брови, казалось, крепко спит.  Пришла она в себя через три дня, и только промолвила: «Мавзуна». Она каждый день спрашивала ее, но ей говорили, что ее отвезли к бабушке…

— Я не верила, но было какое-то плохое предчувствие. Но надежда поскорее увидеть свою дочь не оставляла меня в покое. После выписки из больницы меня привезли к моим родителям, и я, надеясь найти свою дочь, спешно обыскала весь дом. Но ее нигде не было… И тут я поняла… Ведь материнское сердце не обманешь… Эта трагедия отняла у меня дочь. Сейчас, слава Богу, у меня есть трое великолепных детей, любящий и поддерживающий во всем муж.

Миновавшие беду

В тот день не всем прибывшим в аэропорт удалось сесть на самолет. Но их отчаяние вскоре сменилось благодарностью судьбе за миновавшую беду.

— Я с мужем и двумя племянницами уехала в Хорог еще в начале 92-го, — вспоминает душанбинка Майрам Додихудоева. – В конце августа решили отправить племянниц в Душанбе, чтобы они могли там продолжить учебу в школе. Народу было много, боевики не позволили нам пройти к самолету. После бесполезных стараний мы решили вернуться домой. Но не успели отойти от аэропорта, как вдруг земля содрогнулась от страшного грохота, а затем поднялся клуб дыма. Все побежали обратно, а когда узнали, что разбился самолет, в который мы рвались попасть, молили Всевышнего, чтобы миловал погибших, и были благодарны за наше спасение.

Низомиддин Буриев, летчик-доброволец  хорогского рейса

В тяжелом состоянии был доставлен в Душанбе 28 августа выживший после авиакатастрофы 36-летний бортмеханик самолета  Низомиддин Буриев. Однако вечером того же дня он умер, не приходя в сознание.

— Низомиддин был очень прилежным учеником в школе, с успехом окончил летное училище, поступил в университет, — вспоминает друг и сосед Буриева, житель столицы Максуд. — У него с детства была цель – стать летчиком, и он ее добился. В 1978 году впервые совершил свой полет в качестве бортмеханика на самолете ЯК-40. Тогда он был очень счастлив.

В тот день, когда хоронили Низомиддина, несмотря на неспокойное время, с ним пришли проститься люди со всего конца города, районов. Его знали очень многие, которые до сих пор вспоминают Низомиддина добрым именем.

По воспоминаниям снохи Низомиддина Буриева, тот полет в Хорог не был рейсовым.

— Не все соглашались туда лететь, времена были неспокойные, — вспоминает она. – Выбирали летчиков из числа добровольцев, среди которых был и покойный деверь. Об авиакатастрофе нам сообщили в полдень, когда Низомиддин в тяжелом состоянии был доставлен в Душанбе и отправлен в реанимационный отдел Караболо. К вечеру он умер. Прибывшие с ним очевидцы рассказывали, что, несмотря на возражения пилотов и диспетчера, боевики угрозой заставили принять на борт более 50 лишних пассажиров. Был большой перегруз, и самолет, не успев набрать высоту, зацепился за бетонные ограждения и упал в реку. У Низомиддина осталась дочь. Она сейчас учится в Национальном университете.

Ветераны авиации вспоминают…

Ветераны таджикской авиации вспоминают, что загрузка самолета превышала допустимую норму на три тонны. У расследовавших обстоятельства катастрофы просто не хватало воображения представить, где и как можно было разместить в небольшом самолете (вместимость 32 человека) столько людей. Борт не мог взлететь, он и не взлетел. Диспетчера, который должен был контролировать посадку, вооруженные люди даже не подпустили к трапу.

Пытавшихся проконтролировать загрузку самолета и размещение хлынувших в салон пассажиров второго пилота Ю.Демина и бортпроводника И. Каюмова боевики тоже оттеснили. Под угрозой боевиков экипаж был вынужден приступить к взлету…

Из официальной хроники

«…Самолет Як-40 авиакомпании «Точикистон» 28 августа 1993 года  должен был совершить полет по маршруту Хорог-Душанбе. Взлет происходил днем в обычных метеоусловиях. И это не ошибка. Пробежав по взлетной полосе около 1800 метров, борт приподнял переднюю стойку шасси, выкатился за пределы полосы и продолжил взлет. На удалении 148 метров от торца полосы самолет столкнулся левой основной опорой шасси с бруствером арыка, глубиной 0,3 метра, затем с валуном высотой 0,6 метра. Еще через 30 метров движения левая стойка шасси попала в промоину, и при этом левое колесо разрушилось. На расстоянии 208 метров от торца полосы самолет столкнулся правой опорой шасси с бетонным дотом высотой 0,6 метра, упал в пойму реки Пяндж и разрушился. Все силовые установки Як-40 были работоспособны и исправны. Действий экипажа во главе с Мэлсом Сияровым по прекращению взлета не было. На месте катастрофы было обнаружено 82 трупа. Четверо пассажиров в момент катастрофы остались живы, но получили тяжелые ранения. Всего в самолете находились 86 (восемьдесят шесть) человек (из них 14 — дети). Як-40 не смог оторваться от ВПП, выкатился с нее на большой скорости, в 148 м от конца ВПП левой опорой шасси ударился о низкий земляной бруствер арыка, а затем столкнулся с валуном высотой 60 см. Еще через 60 м правой опорой шасси Як-40 ударился об бетонный дот высотой 60 см. Затем самолет упал в реку Пяндж и разрушился. Действий экипажа по прекращению взлета не было. Максимальный взлетный вес был превышен на три тоны…»

(При написании статьи использовались материалы

www.aviaport. ru

и 

www.airdisaster.ru

)

НА ФОТО: Слева — Низомиддин Буриев, летчик-доброволец хорогского рейса.