РИСИ: Средняя Азия придерживается «спонсорской» философии

Призывая международное сообщество оказать помощь в охране таджикско-афганской границы, власти Таджикистана ожидают прежде всего материальной помощи, считает эксперт по странам Средней Азии Дмитрий Александров

Глава МВД Таджикистана Рамазон Рахимов призвал мировое сообщество оказать помощь в охране таджикско-афганской границы с целью противодействия распространению терроризма, экстремизма и наркотиков из Афганистана. Он выразил обеспокоенность возможностью роста наркоугрозы из Афганистана в связи с выводом Международных сил содействия безопасности в 2014 году.

Таджикистан имеет общую границу с Афганистаном протяженностью более 1300 километров. Большая часть участков границы проходит по труднодоступным горным массивам, в результате чего осложняется ее охрана. Министр отметил, что Афганистан является мировым производителем наркотиков, доходы от которых идут в основном на финансирование терроризма и экстремизма.

Какого рода помощь ждут власти Таджикистана от мирового сообщества, рассказал «

Голосу России

« заместитель начальника сектора Средней Азии Центра изучения проблем стран ближнего зарубежья Российского института стратегических исследований (РИСИ) Дмитрий Александров.

— На границе Таджикистана и Афганистана обстановка была сложной всегда, по крайней мере, в течение последних 10-20 лет. Теперь стало известно, что в Горно-Бадахшанской автономной области убит генерал Государственного комитета национальной безопасности Абдулло Назаров. Это преступление связывают с контрабандистами. Сейчас на границе Таджикистана и Афганистана усиливается напряженность?

— На мой взгляд, ситуация достаточно напряженная на протяжении более чем двадцати лет. Другое дело, что время от времени таджикское руководство, и не только оно, но и их партнеры в Белом доме в Вашингтоне, стараются акцентировать внимание на проблемах таджикско-афганской границы.

Комментируя выступление министра внутренних дел Таджикистана, я хотел бы отметить, что в свое время таджикское руководство не без подсказок западных партнеров, в том числе американцев, приложило все усилия к тому, чтобы выдавить с таджикско-афганской границы российских пограничников. Наши пограничники более эффективно боролись с наркотранзитом и экспансией экстремистских группировок из Афганистана в Таджикистан и далее в республики Средней Азии.

— Какой теперь выход у Таджикистана? Может быть, это заявление министра и есть некий намек России, что было бы неплохо вернуться охранять границу и что Таджикистан не справляется?

— Мне кажется, что это выступление скорее является несколько иным сигналом. Это очередной сигнал о том, чтобы мировое сообщество или какие-то внешние спонсоры (я думаю, таджикскому руководству все равно, какие они — российские, западные или китайские, с которыми у Таджикистана в последнее время развиваются плодотворные отношения) помогли прежде всего материально. Я сомневаюсь в том, что под этим заявлением представитель таджикского руководства имел в виду возврат российских пограничников на таджикско-афганскую границу.

— Чем кроме денег могут помочь Таджикистану другие страны, или в Душанбе намекают только на финансовую сторону вопроса?

— Мне кажется, что все-таки в большей степени они намекают именно на материальную помощь, отчасти — на усиленную подготовку силовых подразделений. Мне представляется, что эффективная защита границы, охрана рубежей Таджикистана и Афганистана может происходить только тогда, когда там будет достаточно серьезный российский компонент. Таджикским силовикам нужен взгляд со стороны.

Когда в свое время таджикские пограничники приглядывали за российскими, а российские пограничники — за таджикскими, режим охраны госграницы был более оптимальным. А что даст любая материальная помощь? Учитывая коррумпированность государственного аппарата в Таджикистане, мне кажется, что она пойдет не на те цели, на которые предполагается.

— Ситуация в Афганистане, по прогнозам, действительно ухудшится после вывода сил международного контингента?

— В общем-то, за все годы американского присутствия она и была тяжелой, особенно в части наркотранзита. Следует напомнить, что с 2001 года, когда американцы начали свою операцию в Афганистане, наркотранзит из Афганистана в страны Средней Азии, в Россию, по другим направлениям, по южному и северному маршруту увеличился весьма значительно. Именно в период, когда так называемая международная коалиция проводила там операцию, Афганистан стал абсолютным лидером по производству опиатов и прежде всего героина.

Да, наверное, в Афганистане с выходом коалиционных сил, в частности американских подразделений, обострится вооруженная борьба. Но как она повлияет на ситуацию на севере, например, в Таджикистане, сказать пока сложно. Мой прогноз таков: каких-то негативных последствий сразу не будет. Афганцы будут делить власть привычным для себя методом, а именно с помощью оружия. Я думаю, что они не перейдут Пяндж в обозримом будущем. Что касается наркотиков, то они как шли, так и будут идти.

— Слушая ваши комментарии и прогнозы, я подумал, что России необходимо как можно лучше охранять свою границу и сейчас, и потом, когда международные силы, как предполагается, покинут Афганистан вообще.

— Мне представляется, что Россия должна помогать не только Таджикистану, но и всем остальным республикам Средней Азии, защищать свои рубежи и от наплыва наркотиков, и от угрозы экстремизма. Другой вопрос, что власти среднеазиатских республик тоже должны исповедовать несколько другую философию, а не ту, которая присутствует сейчас, например, у таджикского руководства. Кстати, это характерно не только для таджикского руководства.

Философия такова: вначале взять какую-то помощь у России, потом пойти к Западу, потом — к Китаю. Это некая многовекторная политика, которая касается не только экономики, но и сферы безопасности. По поводу экономики говорить сложно, а вот в сфере безопасности, мне кажется, нашим среднеазиатским партнерам, в частности таджикской стороне, стоит более четко определять своих стратегических союзников. Если это Россия, то тогда и разговор должен быть более глубоким, серьезным.

В данном случае я не говорю, что российская позиция всегда идеальна, но присутствует иждивенчество у стран, которые пытаются бороться с наркотранзитом из Афганистана. При этом эффективность этой борьбы оставляет желать лучшего, причем прежде всего из-за проблем внутреннего характера в этих республиках, а не потому, что им не хватает средств.

Я хотел бы напомнить, что американцы, когда российские пограничники ушли из Таджикистана, предоставили некоторое количество спецтехники, что-то укрепляли. По крайней мере, были некая материальная помощь и переобучение. Однако нельзя сказать, что это было эффективно.