Пилькевич: «Подлые люди тут не задерживаются…»

36 часов работы нон-стоп без еды и отдыха, на снегу, в высокогорье и под проливным дождем – это обычный и совсем недавний эпизод из жизни таджикских спасателей. Они говорят, что такую работу не за деньги выполняют, и приходят на эту службу только особенные люди.

Какие – рассказывает полковник, начальник центра специального назначения по выполнению спасательных операций особого риска (Центроспас) Комитета по чрезвычайным ситуациям и гражданской обороне Олег Пилькевич.

Эта зима для таджикских спасателей выдалась особенно сложной: трассу Душанбе — Чанак несколько недель подряд засыпало снежными лавинами, природная стихия бушевала и в ГБАО. Сейчас у них небольшая передышка: трассы от снега расчищены, синоптики успокаивают — в ближайшее время серьезных осадков не предвидится; таджикские спасатели приходят в себя. 

— Олег Владимирович, теперь можете спокойно рассказать, как вы работали на трассе Душанбе — Чанак во время недавнего схода снежных лавин?

— Этот сезон действительно выдался тяжелым в плане ЧС, но такие же неблагоприятные зимы были в 2008, 2011 и 2014 годах. К счастью, уже девятый год на трассе Душанбе — Чанак у нас работают два поста – на Майхуре и на 72-м км. Поэтому, когда в конце января сошли лавины, они тотчас приступили к работе; чуть позже подъехала мобильная группа из города в составе 12 человек. Пока мы доехали, ребята, которые несли службу на постах, уже успели спасти 5 человек. Потом уже все вместе мы работали 36 часов без остановки. Начали 28 января, закончили 29-го. Как назло, этой ночью шел проливной дождь, хотя вокруг все было в снегу, — все спасатели вымокли до нитки.

 — А как вы работали ночью?

— С фонариками. Пошли по склону, увидели линию падения одной легковушки; очевидец рассказал, что вместе с машиной лавина сбила нескольких ребят, которые стояли на обочине. Мы собрали информацию и благодаря ей уже 29 — 30 января нашли восемь тел погибших. Лавинный вынос был очень большой, склон — 750 метров, приходилось спускаться и искать. 

ИЗОБРАЖЕНИЕ

— Как вы ориентируетесь в темноте, пусть и с фонариками, на снегу?

— Во-первых, там, где происходит занос, изменен рельеф; во-вторых, мы собираем информацию от очевидцев. Водители, когда попадают в заторы, помнят, кто стоял впереди, кто сзади, машины не теряются. Например, водитель на 67-м км рассказывал, что видел впереди фары автомобиля, а потом они вдруг исчезли — нам сразу стало понятно, что с машиной что-то случилось: или ее сбило вниз по склону, или накрыло лавиной. Вот по таким опросам мы и ориентируемся.

Кроме того, ребята на постах тоже следили за ситуацией и помогли нам разобраться на месте. А еще каждый год мы проводим анализ местности, собираем информацию о рельефе наиболее опасных участков и поэтому уже знаем, где находимся, пусть даже все склоны засыпаны снегом.

Например, мы работали на 67-м км, и вдруг нам сказали, что в галерее замерзают три человека. Спасатели пошли туда, видимости – ноль, все в снежных заносах, но наши ребята сориентировались, добрались до пострадавших, плюс ко всему оказалось, что один из мужчин в галерее серьезно пострадал и не мог идти. Пришлось класть его на носилки и вытаскивать.

— Получается, все эти 36 часов вы не спали, не ели, не пили?

— Времени не было. Мы, конечно, привезли с собой продукты питания, но все это пришлось раздать людям, которые оказались в заторах. Тушенку, хлеб, сгущенку — все, что привезли с собой, и все, что было на постах. О себе в таких ситуациях не думаешь, надеешься, что тебе-то точно привезут продовольствие. Хотя кто привезет? Если дорога завалена снегом.

«Ты можешь быть профи, но лавина не щадит никого»

— Как на появление спасателей в таких экстремальных ситуациях реагируют обычные люди?

— Они встречают нас с такой благодарностью, с такой радостью, что хочется работать; мы приезжаем, и видно, что им становится спокойнее. Есть, конечно, отдельные индивидуумы, которые начинают что-то требовать, предъявлять претензии, но задача спасателя заключается и в том, чтобы успокоить людей. Мы постоянно предупреждаем об опасности на дорогах, просим не выезжать на трассу, но нас не все слушают. Мы спрашивали у водителей: неужели вы не слышали наши оповещения? Говорят: слышали, но думали – пронесет. Не пронесло.  

ИЗОБРАЖЕНИЕ Спасатель спускается в обрыв

Второго февраля таких рисковых — в общем 97 человек – нам пришлось остановить на Майхуре, расселить в столовой, накормить и оставить там на ночь. Потому что дорогу снова завалило лавинами. Люди сначала возмущались, а когда поняли, от чего мы их спасли, благодарили. 

— Хорошо, а как в таких условиях держатся сами спасатели?

— Понимаете, какой бы ты ни был мастер спорта, к таким экстремальным ситуациям невозможно подготовиться. Ты можешь знать наизусть все учебники, подтягиваться на одной руке, быть профи, но лавина не щадит никого. Работа в таких условиях происходит на грани фола, особенно если ты знаешь, что от твоих действий зависит человеческая жизнь. В этом случае ты действуешь даже в обход инструкций, рискуешь: идешь в ледяную воду, прыгаешь в лавиноопасную зону. Что помогает выполнять такую работу? Поддержка товарищей, особенный микроклимат в группе, потому что без поддержки в нашей работе никак не обойтись, мы постоянно должны друг друга страховать.

— Как поддерживать этот микроклимат?

— Этим занимается старший группы: во-первых, спасателями не командуют — ими руководят; во-вторых, у нас нет группировок среди спасателей – этот свой, этот чужой. Подлые люди тут не задерживаются – не получается, не выживешь. Сюда приходят люди, у которых в крови заложено чувство коллективизма, и оно не зависит от политического строя. 

Вот наши молодые ребята, они Советский Союз не помнят толком, но надежности и благородства, чувства сострадания, самоотверженности им не занимать. И работа спасателя – это, конечно, призвание. Мы не служим за деньги, никакие средства не окупят риск собственной жизнью.

К нам приходят хорошие, подготовленные ребята – спортсмены, но через два года многие из них уходят, потому что не их занятие. Причем их никто не осуждает – каждому свое.  

«Жены спасателей – очень серьезные женщины»

— Когда вас поднимают по тревоге, как вас провожают супруги?

— Как на обычную работу. Встаешь, жена уже знает, что нужно взять с собой, что собрать; никогда не спрашивает, когда вернешься. Вообще, жены спасателей – очень серьезные женщины, весь дом держится на них, потому что у нас времени на домашние дела, как правило, нет. В таких подразделениях многое зависит от наших женщин, они создают крепкий тыл, хорошую, спокойную атмосферу, не мотают нервы; не знаю, что бы мы делали без них.

— Как после такого трудового дня расслабляются спасатели? Вы все такие спортивные, ведь вряд ли помогает алкоголь?

— Нет, к алкоголю пристрастия нет. Вот говорят, выпей сто граммов — и согреешься, а можно перебрать и замерзнуть. Расслабляемся каждый по-своему – я, например, пою или играю на фортепиано, на гитаре. Хотя, для того чтобы расслабиться, как правило, у нас нет времени. Если нет спасательных операций, то мы постоянно находимся на тренировках, сборах. Праздничные дни – для нас самая горячая пора, так как в эти дни количество ЧС увеличивается. Есть только один период, когда у спасателей относительное затишье, это октябрь — декабрь, в это время мы стараемся уйти в отпуск. Все остальное время в любой момент могут поднять по звонку.

«Все СНГ отлично знает, что такое таджикский Центроспас»

— Есть в вашей спасательной практике случай, воспоминание о котором до сих пор вызывает дрожь?

— Конечно, у любого спасателя есть такой случай. Мой произошел аж в 1985 году, в Дарвазе, когда мы с высоты 5600 метров спускали пострадавшего, двигались по кулуару, и нас засыпало камнями. 15 человек тогда побило, в том числе и меня. У кого нога сломана, у кого кости перебиты. К счастью, никто не погиб, но пострадали серьезно. А на следующий день уже продолжили спасательные работы, уже шутили между собой – после таких ситуаций все становится смешным; на месте не смешно, а потом — весело.

Хотя сейчас я бы так не рискнул – на высоте даже обычная гематома может вызвать необратимые процессы, обычная простуда иногда приводит к летальному исходу.

— Кстати, как вы попали в спасатели?

— Не могу сказать, что случайно. Я был профессиональным спортсменом, выезжал на всесоюзные сборы по легкой атлетике. Когда мне было 22 года, приехал на сборы в Таджикистан, сам я из Киева. Влюбился в таджикские горы и не только в горы – я тут женился; потом стал альпинистом, а уже оттуда в спасатели дорога близкая.

В Таджикистане платформа для подготовки спасательной службы уникальная, недаром в советские времена здесь проводили международные сборы. Сейчас, например, таких универсалов, которые могли бы работать и в горной местности, и на воде, и при ДТП, очень мало, а у нас они есть. Все пространство СНГ отлично знает, что такое таджикский Центроспас.

— Современная молодежь идет в спасатели?

— Конечно. У нас полно молодых, перспективных офицеров, которые уже сейчас большие профессионалы. Например, наш старший лейтенант Мухаммад Джалилов – шел кормить людей, его сбила лавина, пролетел вниз по склону где-то 800 метров, провел в снежном плену пять часов, но мобилизовался и все правильно сделал. Думаете, его испугала такая ситуация и он все бросит? Нет, сейчас придет в себя и вернется в строй. Почему? Потому что это его жизнь, это больше чем работа.