Ежегодно десятки жен и детей трудовых мигрантов едут спасать свои семьи от разводов — из Таджикистана в страну, где когда-то давно обосновались их мужья. И в большинстве случаев, тяжелее всего приходится детям, которые сталкиваются с рядом проблем.
Рожать в Россию
В салоне самолета, следующего по рейсу Душанбе-Екатеринбург душно и шумно. Как только воздушное судно поднимается в небо, как по договоренности, разом начинают плакать маленькие дети. В кресле впереди бойкая на вид годовалая малышка Зайнаб то и дело, вырывается из рук матери, чтобы она ее пустила ходить по салону. Разговорились с матерью девочки — молодой женщиной. Она с гордостью рассказывает, что родила дочку в России и ей положены какие-то льготы. Кстати, в последнее время возрастает тенденция, когда жены трудовых мигрантов беременеют и рожают специально в России, чтобы их дети получили там российскую метрику. Многие наивно думают, что роды в России дадут этим людям какие-то привилегии. На самом деле ничего особенного не происходит. Но об этом потом.
— Зайнаб — россиянка, — с гордостью говорит ее мать.
Кроме того, что у ребенка российское свидетельство о рождении, и она обследуется в российской поликлинике, ничего дополнительного о льготах, которые имеют российские дети, мать девочки не знает. Вернее знает, но пользоваться не может. Ребенка из семьи трудового мигранта не то чтобы трудно, а почти невозможно устроить в государственный детсад, там очередь стоит на много лет вперед.
В частный детский сад устроить ребенка — "россиянина" можно, но, во-первых, дорого для трудового мигранта — от 10 тысяч рублей и выше.
— В основном, трудовые мигранты едут в Россию с малолетними детьми, потому что для школьников нахождение в России может быть проблематичным, — объясняет правозащитник Саид Махмудов. — Многие дети из-за незнания русского языка, не могут интегрироваться в общество, в российской школе им попросту будет трудно освоиться.
Трое детей трудового мигранта Фархода Бокиева: 6-летняя Амина, 5-летняя Мадина и 3-летний Алишер, пока родители на работе, сидят дома с дедушкой, которого специально вызвали из Душанбе присмотреть за детьми. При общении с малышами выясняется, что детки неплохо знают русский язык, хотя о самих родителях этого не скажешь.
— А где они выучились языку? — спрашиваю у деда. — Может, во дворе при общении с местными детьми?
— Да что вы, детей мигрантов русские мамы близко к своим не подпустят, боятся всякой там заразы или просто брезгуют, — отвечает дед. По его словам дети научились русскому через телевизор, просматривая российские мультфильмы.
Экспресс-проверка на знание языка показала, что дети могут общаться без акцента, почти как носители языка.
Еще одна семья трудовых мигрантов живет в Верхней Пышме под Екатеринбургом. Рухшона — врач по образованию, вместе с мужем и двумя детьми приехала на заработки в Россию.
— Мой Мизробчик, которого соседские бабушки во дворе прозвали Мишей, выучил диалоги из мультфильма про медведей, — рассказывает Рухшона, — И каково было удивление матери мальчика Саши, с которым наш малыш познакомился в торгово-развлекательном центре, когда тот попрощался с ним в стиле диалога мишки Барни: "Прощай мой милый друг, я думаю, мы еще с тобой увидимся!". Диалоги из мультфильмов — любимое занятие нашего Мизроба.
По словам Рухшоны, найти садик для малыша сложно, поэтому приходиться довольствоваться частным, который не всегда отвечает санитарным условиям: за детьми там просто присматривают, но их развитием никто не занимается.
Отличница Гуля
Семья трудового мигранта Амира Рахмонова живет в Москве лет десять. Трое детей: два сына и дочь были еще маленькими, когда отец привез их и мать в российскую столицу. За столько лет российское гражданство семья Рахмоновых себе так не сделала, а сейчас, когда дети подросли, отец семейства Амирали, который трудится на стройках Белокаменой, об этом жалеет.
— Дети быстро выросли: когда переехали в Россию, старший — Акрам, учился в 4-ом классе душанбинской школы, языка он не знал, был молчалив в классе, и мне здорово попадало от классного руководителя. Постепенно ребенок привык, обзавелся друзьями, раскрыл свои способности. В этом году успешно закончил школу, поступил в один из университетов в Чехии, — с нотками гордости в голосе рассказывает отец Акрама.
Особо же глава семейства гордится своей младшей дочкой Гулизор, которую в школе коротко называют Гуля. Девочка учится в 7-ом классе, она не только гордость класса, но и всей школы, потому что отличница. Гуля с детства активно занимается спортом, ходит на бальные танцы и дополнительно изучает английский.
— Гуля, в школе разделяют учеников на местных и приезжих, сталкивалась ли ты в жизни с ксенофобией по отношению к представителям нетитульной нации? — спрашиваю у девочки.
— Когда начала учиться в школе, то не все ко мне относились хорошо, — вспоминает Гуля. — Но я решила не отчаиваться и интенсивно изучала русский язык, чтобы понравиться педагогам. Сейчас те, кто относился ко мне с недоверием, души во мне не чают, называя гордостью школы. Но я знаю, что не должна и в будущем подводить своих педагогов, поэтому стараюсь изо всех сил. Гулизор мечтает в будущем стать врачом, поэтому изучает естественные науки. Недавно она выступала на районной олимпиаде по математике и завоевала второе место. Особенно ее успехам были рады родители, которые не имеют высшего образования и приехали из далекого горного кишлака.
— Кто бы мог подумать, что наши дети вырастут такими способными? — размышляет Амирали. — Ведь выросли они в кишлаке, а потом попали совсем в другие жизненные условия.
Издержки реинтеграции
Беседуя с трудовыми мигрантами, которые живут и работают в России долгие годы, можно сделать выводы и о последствиях интеграции в стране приема. Хотя тут много плюсов для семьи в экономическом плане, так как налицо повышение уровня жизни семьи, а также получение новых знаний и навыков, есть и негативные последствия в воспитательном (социальном) плане. Например, таджикские мамы сетуют на то, что их дети, получая российское образование, а вместе с тем и воспитание, между тем теряют национальные традиции и устои.
— Недавно были на одной свадьбе у земляков, — рассказывает трудовой мигрант Парвина Гиясова. — Там наблюдали картину: взрослые дети семейства, которые закончили тут школу, уткнулись в свои гаджеты, и ни разу не встали с места, когда мать ухаживала за гостями. Ее замечания никого из детей не тронули, а сын в резкой форме ответил, чтобы она не мешала ему. На эту картину больно было смотреть, потому что у меня самой дети-дошколята, которых я хочу отдать здесь в школу. Не знаю, что делать, боюсь, как бы они в русскоязычной среде не забыли родную речь и традиции и не стали черствыми.
С другой стороны, Парвина говорит, что на родине тоже несладко: она бы не хотела, чтобы ее дети, выросшие без отца, продавали на «Корвоне» пластиковые пакеты, как это делают многие дети из малоимущих семей.
Партнером проекта «Мой ребенок» является представительство ЮНИСЕФ в Таджикистане. Мнения экспертов и авторов публикации могут не совпадать с мнением ЮНИСЕФ.
Следите за нашими новостями в Viber, подписывайтесь на наш канал по ссылке https://viber.com/asia-plus
Сделай Asia-Plus своим главным источником новостей в Google Новости, подпишись на канал здесь
