В кинотеатре "Кайхон" на прошлых выходных состоялась премьера фильма "Ритмы утраченного времени" режиссера Анисы Сабири. Накануне показа Аниса вместе с продюсером фильма Исмаилом Зибаи побывала в гостях утреннего Камбэк Шоу на радио «Азия-Плюс».
«Наряду с практикой музыкальных традиций, в жизни местного населения Таджикистана, даже в самых отдаленных регионах, эксперты и хранители обычаев погружают нас в глубокий смысл исчезающих практик – от свадеб до похоронных плачей», — говорится в синопсисе к фильму.
Герои картины рассказывают, что вот уже много лет в стране объявлен Указ об упорядочении традиций, который, несмотря на кажущуюся необходимость, поставил под угрозу многие уникальные обряды, исполнение которых теперь находится под запретом.
Но вымиранию традиционной культуры больше подвержены города Таджикистана. В горных же селах, благодаря удаленности от административного центра, всё еще можно услышать уникальные ритмы древних обычаев. Один из них — похоронный музыкальный жанр маддо, назначение которого, согласно рассказам исполнителей, состоит в том, чтобы проводить душу в иной мир.
Британский музыкант Лео Абрахамс, услышав маддо много лет назад, был поражен его трансцендентальной природой, поэтому он приехал в Таджикистан, чтобы найти живых исполнителей уникального жанра.
На пути к своей цели, Лео путешествует по стране и встречает местных жителей, которые знакомят его с гостеприимной и богатой культурой Таджикистана, открывая завесу на то, с какими обстоятельствами сегодня и в прежние времена сталкивалась традиционная культура таджикского народа.
Проект стал уникальным
— Аниса, вы отталкивались в этом фильме от странствий человека, который приехал в Таджикистан зачем-то. Зачем?
— Это британский музыкант Лео, который на протяжении 10 лет искал музыкальный жанр, который называется Маддо. Он услышал его по записям своего друга музыканта-композитора из Британии. Его тогда так тронула эта музыка, что в течение 10 лет он искал ее источник. Он и не подозревал, что эта музыка из Таджикистана.
Он рассказывал, что эта музыка магически повлияла на него и наш проект пришелся кстати, мы скооперировались и стали работать вместе с ним.
— Почему не получилось охватить все регионы во время съемок фильма?
— Так как это документальный фильм, мы в первую очередь ориентировались на тот маршрут, который изначально проложил для себя главный герой. Мы охватили два наиболее концентрированных в плане этнографии региона — Бадахшан и Согдийскую область.
Мы кстати много знаем про бадахшанские традиции, но оказывается, очень сильно традиции сохранились еще и в Зеравшанской долине.
Затем мы поехали в Ферганскую долину. К сожалению, у нас не получилось охватить Хатлон, так как не было достаточных ресурсов.
— Кто принимал участие в съемочном процессе и как долго шли съемки?
— Этот проект уникален, он международный. Оператором выступил Леша Везнос – выпускник ВГИКа. Он сам из Узбекистана, но сейчас проживает в России. У Алексея был помощник, вторая камера – Роман Буряк из Таджикистана. У нас был симбиоз наших специалистов и иностранных. Владимир Могилевский нам делал цветокоррекцию в Москве. А звукорежиссером была наша Шахриниссо Яковлева.
Режиссером монтажа стал Разван Барсети из Румынии, а продюсерами выступили Исмаил Зибаи, Джозеф и Смита Прото. И только монтаж этого фильма длился год!
— Год только длился монтаж. Когда начались сами съемки?
— В 2018 году. Месяц мы снимали в Бадахшане, потом вернулись в Душанбе. Здесь мы сняли небольшую часть, затем отправились в Согд
— Кто еще причастен к созданию этого фильма?
— Культурный центр "Бактрия". Это изначально совместный проект с "Бактрией", а финансировало проект посольство Германии.
— С какими трудностями вы сталкивались во время создания фильма?
— Довольно сложно было подобрать съемочную группу, так как тема очень специфическая. Было сложно нейтрально подойти к исчезновению традиционной музыки.
«Это мое видение и мои переживания»
— Если говорить о Маддо – это похоронная музыка. Как люди восприняли вашу идею съемок фильма на достаточно сакральную тему? Насколько сложно было находить общий язык с героями фильма, ведь смерть – это очень личное?
— Мы объясняли людям, что это очень важно. Очень важно оставить это нашим потомкам, говорили, что нужно об этом рассказать, ведь эта традиция постепенно исчезает. И таким образом мы доносили, что сейчас мы вместе делаем огромный вклад не просто документируя, но и с неким художественным смыслом. Поэтому люди шли на встречу, открывались.
Нам удалось снять настоящие похороны в Пенджикенте. Это было все по-настоящему. И главное – не обманывать этих людей. Потому что мы приходим в их жизни. Мы встречались с ними и честно говорили, что мы хотим снять. Мы скорее даже приходили к ним за помощью, они нам помогали, рассказывали, что и как снимать.
— Найдутся те, кто скажет, что это очень личное и такое нельзя показывать, будут очень недовольны вашим фильмом. Готовы ли вы к этому?
— Мы настолько готовы к критике, что готовы ее принять. Что мы можем с этим поделать? Это все-таки авторское кино. Это мое видение и мои переживания этого мира музыкальных традиций.
Что касается критики: да, мы показали, рассказали. Вот наша работа. Если вы хотите нам что-то негативное высказать, вы имеете на это право – вы зритель. Все, мы закончили фильм, и с этого момента он не принадлежит нам. Теперь он принадлежит зрителю. Как он его воспримет, мы с благодарностью примем любое мнение.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Viber, Яндекс.Дзен, OK и ВК.
Свои вопросы, сообщения, видео и фото присылайте на Viber, Telegram, Whatsapp, Imo по номеру +992 93 792 42 45.
