Весной 1996 года в Душанбе застрелили 27-летнего корреспондента ОРТ Виктора Никулина. Он мог уехать из страны, как тогда делали многие, но остался и продолжал рассказывать о войне и жизни людей рядом с ней — до последнего дня.
Весной 1996 года Душанбе ещё жил на изломе. Город, где выстрелы не всегда означали войну, но почти всегда — страх. Где жизнь возвращалась медленно, с оглядкой. И где оставались те, кто не мог уехать.
Виктор Никулин остался. Ему было двадцать семь
Он мог уехать, как тогда уезжали многие. Мог сменить тему, снизить градус, уйти в безопасную журналистику. Но он продолжал делать репортажи о том, о чём в то время предпочитали молчать или говорить осторожно. Потому что понимал: если журналист замолчит — правда исчезнет быстрее, чем гаснет свет в разрушенном доме.
Виктор Никулин родился 16 декабря 1968 года в Душанбе — городе, который стал для него не просто родиной, а пространством, где он учился смотреть, слышать и говорить.
В его доме журналистика не была работой. Она была частью жизни. Его отец, Михаил Викторович Никулин, более двадцати лет работал на телевидении — сначала в «Останкино», затем на ОРТ.
Сын рос рядом с камерами, монтажными столами и разговорами о том, что важно показывать людям. С детства он видел: слово может быть сильнее страха, если за ним стоит честность.
Мама, Христолюбова Галина Сергеевна, балерина, служила в театре оперы и балета им. С. Айни. Она учила другому – быть внимательным и сосредоточенным, чувствовать ритм, слышать паузы, держать внутреннюю опору, доводить дело до конца и управлять собой.
Возможно, именно это потом проявилось в его репортажах — спокойных, без лишней интонации, без «телевизионной позы».
Он не играл в журналиста. Он им был.
«Он слишком хорошо понимал, что происходит»
После окончания школы № 9 имени Низами Виктор поступил в Душанбинский государственный педагогический институт имени Шевченко (сегодня — ТГПУ имени Садриддина Айни). Но его настоящая школа началась раньше — в редакциях.
Сначала было радио, программа «Диалог», время, когда говорить открыто было сложно, но необходимо. Он не повышал голос, не давил — он объяснял.
Потом было телевидение: в 1993 году — телерадиокомпания «Мир», с 1994 года — собственный корреспондент НТВ в Таджикистане, с 1995-го — корреспондент ОРТ.
Он быстро оказался там, куда не стремятся попасть — на границе, в зоне боёв. В местах, где новости — это не тексты, а люди. Таджикско-афганская граница в середине 90-х — это не линия на карте. Это пространство, где война просачивается в повседневность.
Он делал репортажи о том, о чём было опасно говорить вслух. Он снимал жизнь мирных людей — тех, кто не уехал, кто продолжал жить рядом с войной.
Это были не просто «горячие точки». Это были темы, которые делали журналиста мишенью.
Коллеги позже скажут: он слишком хорошо понимал, что происходит. Он знал регион. Хорошо понимал таджикский язык. Умел разговаривать с людьми как свой. И именно поэтому мог снимать то, что другим было недоступно.
В той войне не было линии фронта. Опасность не начиналась и не заканчивалась в определённых точках, она была за поворотом дома, в городе, в привычных местах, она была рядом.
Угрозы стали частью жизни Виктора и его семьи. Сначала были слова, потом звонки и письма, анонимы требовали, чтобы семья уехала.
По воспоминаниям коллег и архивным публикациям, за несколько дней до трагедии его отцу снова позвонили и сказали:
«Тебя мы не тронем. Но месть будет страшной: у тебя есть сын».
Семье помогли уехать, мать Виктора переехала в Зеленоград. Но Виктор остался. Это было не упрямство. Это был его осознанный выбор, он знал, что молчание не для него.
Три выстрела…
28 марта 1996 года Виктор отправил в Москву очередной отснятый материал. Около 16:00 он вернулся в корпункт ОРТ в Душанбе. Спустя несколько минут в дверь позвонили. Он открыл, и три выстрела оборвали жизнь.
Он погиб на своём рабочем месте.
Его отец, Михаил Никулин, потом сказал: «Это был мой сын, мой коллега, мой друг. Он жил ради правды».
В те годы в Таджикистане уже погибли десятки журналистов, только за время гражданской войны, по данным того времени, не менее 29 человек.
Но смерть Виктора стала ударом, который почувствовали все.
Её сразу назвали политической и заказной. Первый посол России в Таджикистане Мечислав Сенкевич говорил, что убийство могло быть направлено и против его отца — журналиста, который принципиально и объективно освещал события в стране.
Министерства, дипломаты, власти — все обещали расследование.
Но важнее была реакция журналистов. В Душанбе объявили «Неделю памяти», газеты приостановили выпуск, иностранные корреспонденты — публикации.
Редкий случай, когда журналисты перестают говорить, чтобы подчеркнуть, насколько важна правда.
О Викторе вспоминали по-разному. Но почти всегда — одинаково. Очень молодой и уже опытный, спокойный, сдержанный, без лишних слов.
Он не стремился в кадр, он выводил в кадр других, не делал громких заявлений, он показывал факты, не создавал драму, он фиксировал реальность.
В 1997 году Виктор был посмертно награждён премией ТЭФИ и специальным призом Академии российского телевидения. Но память о журналисте – это не награды.
Виктор Никулин не оставил громких цитат, не стал публичной фигурой, не построил карьеру, о которой пишут книги.
Он сделал другое — он остался и продолжал работать. Тихо, достойно, по-настоящему.
