Очень много человеческих и нечеловеческих ресурсов задействовано в борьбе с коррупцией в стране, но ежегодный Индекс восприятия коррупции антикоррупционного движения Transparency International указывает на то, что ее уровень у нас высок.
В последнем отчете организация присвоила Таджикистану 25 баллов из 100 возможных. Согласно этому Индексу, чем меньше баллов у страны, тем выше в ней уровень коррупции.
Мы решили вывести несколько своих «индикаторов», которые косвенно или прямо указывают на то, что борьба с коррупцией в стране ведется недостаточно хорошо, а в некоторых случаях и вовсе способствует ее процветанию.
Итак, наши показатели:
Дорогие иномарки
Наличие дорогих иномарок у зданий государственных структур всегда вызывали любопытство общества: откуда у работников этих структур деньги на дорогое авто, при том, что официальные зарплаты в госсекторе никогда не были высокими.
Однажды этот вопрос был задан генеральному прокурору Бободжону Бобохонову, на что он ответил, что «это подарки от родственников».
То ли у старых и новых сотрудников одни и те же родственники, которые не просто очень богаты, а еще и долго живут, то ли слукавил бывший генпрокурор.
Одно точно – такая картина не может не порождать вопросы об источниках средств на эти авто. А ведь пока речь только о машинах. Увидеть их дома и другое имущество немного сложнее. Но ведь есть с чего начать разбирательство?..
Закрытые декларации
Ежегодно таджикские чиновники должны сдавать декларацию о своих доходах, но ни разу в Таджикистане эти декларации не были доступными для общественности. Вряд ли они стесняются своего невысокого дохода. Правда, рассчитывать, что в декларациях будет отражаться реальный доход тоже не приходится.
Например, экс-мэр города Куляба Бахрома Иноятзода, по утверждению генпрокуратуры, в декларации о доходах указывал лишь свою официальную заработную плату, но потом выяснилось, что злоупотребляя положением, он получал взятки, присваивал госсредства и средства гуманитарной помощи и т. д., и на эти средства потом создал Медицинский центр на сумму 2,4 млн сомони, а также приобрел ряд недвижимости в городе Душанбе. Иноятзода в итоге был признан виновным и приговорен к 12 годам лишения свободы.
Получается, что раскрыть реальные доходы госслужащих вполне возможно, было бы желание. Но его нет. Зато есть вот такие любопытные заявления. В 2019 году директор Агентства госслужбы при президенте Таджикистана Джума Давлатзода, заявил, что «таджикское общество еще не готово к обнародованию сведений о доходах госслужащих».
«Вопрос о публикации сведений о доходах чиновников будет рассмотрен тогда, когда сознание в нашем обществе достигнет уровня европейских стран», — отметил Давлатзода.
Что он под этим подразумевал — не понятно, но это заявление прозвучало на фоне обвинений со стороны президента страны в адрес бывшего главы таможенного терминала №1 г. Душанбе Шахбоза Раджабзода. За полтора года работы в системе таможни, последний обзавелся несколькими домами и автомашинами.
Так что, да, наверное, к такому размаху, мы еще не готовы…
Отсутствие прозрачности в работе
Кстати, сокрытие не только информации о доходах, но и в целом отсутствие доступа к информации — тоже показатель плохой борьбы с коррупцией. Многие антикоррупционные международные стандарты предусматривают прозрачность и подотчетность ведомств, но у нас свои стандарты, которые сильно ограничивают доступ к информации.
СМИ в последние годы стало очень тяжело получить официальную информацию: даже по самым незначительным вопросам нужно делать официальный запрос, ответ на который потом нужно ждать месяц и не факт, что этот ответ будет полным.
В связи с Законом о цифровом правительстве, все ведомства создали себе сайты, но они практически пусты или заполнены незначительной информацией. Никакой прозрачности или обратной связи эти сайты не дают. В лучшем случае все кадры, которые отвечают за обеспечение этой самой прозрачности в ведомствах – некомпетентны, в худшем — это означает, что ведомства не считают себя обязанными давать отчетность о своей деятельности.
Мы никогда не видели в открытом доступе государственный бюджет, отказываются показывать нам генеральный план застройки столицы, мы не видели конкурсы на вакансии в госструктуры.
Также мы никогда не видели судебные решения или приговоры в открытом доступе, чтобы убедиться в их справедливости, не наблюдали какое-то реагирование органов прокуратуры или внутренних дел на жалобы граждан в отношении их собственных сотрудников.
Нам даже не считают нужным дать какие-то внятные объяснения по отдельным делам. Например, как человек может нанести себе 26 ножевых ранений? Или почему некоторые виновники смертельных ДТП не привлекаются к ответственности? Да вот хотя бы последнее «дело Мадины», которое обсуждается в контексте как раз-таки коррупции.
Об информации о гостендерах, закупках, расходах ведомств и вовсе говорить не приходится. Нам не объясняют и не дают калькуляцию стоимости авиабилетов.
В общем, если нет прозрачности – есть повод для подозрений…
Родные стены берегут?
Последние годы в государственные структуры, органы правопорядка, суды, министерства и ведомства невозможно пройти без тщательного досмотра с использованием ручного металлодетектора. В частности, это делается для того, чтобы посетители не пронесли телефон или какое-либо другое записывающее устройство.
Однажды в одном из ведомств на вопрос «почему?», бесхитростный охранник ответил корреспонденту «Азия-Плюс», что в каком-то следственном органе посетитель записал на телефон «вопрос денег и у них были проблемы, поэтому руководство дало распоряжение строго контролировать, чтобы никто не заходил с телефоном».
Очень простая, но в то же время действенная мера для того, чтобы спокойно решать дела в стенах своего кабинета.
Основанием для возбуждения коррупционного дела может стать запись требования денег и пока нет доказательств такого рода, дело, по словам работников антикоррупционного ведомства, заводить не будут.
Это еще один интересный довод в пользу нашего утверждения, что с борьбой с коррупцией у нас все очень плохо. В Таджикистане гражданин сам должен доказать незаконные действия того или иного должностного лица. Даже так называемые «сигналы» не могут стать основанием для дела, а только конкретные доказательства.
С одной стороны, это рождает вопрос: зачем вообще нам нужно антикоррупционное ведомство, если раскрытие таких преступлений возложено на самих граждан?
С другой стороны, это как-то объясняет показатели по раскрываемости антикоррупционного ведомства, у которого в лидерах среди коррупционеров всегда две отрасли — образование и медицина.
Ну, правильно, в больницах и школах металлоискатели не устанавливают. А если когда-нибудь и установят, мы, возможно, сможем стать свидетелями полного искоренения коррупции.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК.
Свои вопросы, сообщения, видео и фото для Asia-Plus присылайте на Telegram, Whatsapp, Imo по номеру +992 93 792 42 45.
