Российская актриса с таджикскими корнями Саёра Сафари, а также основатель экспериментальной Школы детского кино Искандар Усмонов стали гостями вечернего шоу «Третья смена» на радио Asia-Plus.
«Да! И еще раз – да!»
— Когда в последний раз были в Душанбе?
— Уже лет 14, как не была здесь. В прошлом году на недельки две-три, мне удалось побывать в Таджикистане, но тогда было еще холодно. Мы снимали фильм в Узбекистане и мне удалось посетить свой родной город, но как турист. Так что 14 лет меня здесь не было.
— Ну как Вам Душанбе? Сильно изменился? Уже смогли прогуляться по своим родным улицам?
— О, Душанбе, моя столица! Я просто в восторге, просто восторге от этого города! Это совершенно другой город! В моем детстве он был другим. Я не могу даже словами выразить, как преобразился город!
— Узнав о том, что вы находитесь в столице, Искандар Усмонов, основатель экспериментальной Школы детского кино, пригласил вас преподать детям мастер-классы по актерскому мастерству. Сразу согласились?
— Если честно, да! Да, да и еще раз — да! Я увидела горящие глаза Искандара. Я приверженец людей, у которых горят глаза. И мне понравилось, что он хочет воссоздать таджикское кино, которое нужно показывать новому поколению, чтобы они видели то, что когда-то создавали в нашей стране. Это очень важно!
И вот подходит Искандар со своими горящими глазами: «Саёра, вы просто должны и обязаны…». И я, конечно, понимаю, что я просто должна и обязана сделать всё, что смогу.
Искандар: Нам просто послал её Бог! Я очень благодарен, что она сразу приняла моё предложение! Я ей говорю: «Саёра, вас послал Бог! Давайте поработаем вместе!». И она сразу согласилась, и просто валом стала закидывать нас своими интересными идеями.
— А легко ли вам работать с детьми, Саёра? Вы чувствуйте в себе педагогический потенциал?
— У меня уже есть опыт. Я преподаю в Москве детям актерское мастерство и поэтому могу сравнить, что там и здесь. Все дети прекрасны. Нужно только дать каждому ребенку проявить себя.
Как говорит Искандар, все дети талантливы, нужно поверить в ребенка и дать шанс попробовать.
Счастливый случай
— Саёра, вы в своих интервью говорили, что стали актрисой по счастливому стечению обстоятельств. А как близкие отнеслись к вашему неожиданному выбору профессии, кем они вас видели?
— Вы знаете, в юности я на самом деле думала, что стала актрисой по счастливой случайности. Но сейчас оглядываясь назад, я понимаю, что это не просто счастливый случай. Ведь сотни людей тогда были на пробах, но именно я выиграла тогда тот кастинг.
Я часто вспоминаю театр Маяковского. Представляете, я училась там у таких талантливых педагогов, у таких мастеров! Наш родной театр Маяковского! Все эти артисты тогда мне так помогли, вложили в меня столько сил. Именно благодаря им я тогда и прошла этот кастинг. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить всех педагогов и мастеров театра Маяковского. Благодаря им я стала настоящей актрисой!
— Саёра, расскажите, как актер Егор Бероев уговаривал ваших родителей отпустить вас в Москву?
— Ну, это отдельная история. Вам нужно пригласить моего отца, чтобы он рассказал вам про выкуп, баранов и т. д. (смеётся).
Да, он уговаривал, рассказывал про мой потенциал, но последнее слово осталось за моим отцом… Мой дорогой папочка, спасибо, что поверил в меня и дал возможность заниматься любимым делом!
С Егором Бероевым мы потом еще пересекались при совместной работе с режиссёром Бахтиёром Худоназаровым.
Я играла жену Егора. Кстати, Бахтиёр Худоназаров был очень удивлён, когда ему предложили меня в качестве актрисы, особенно когда узнал, что я таджичка. Ведь у нас на востоке своя культура…
«Я человек Мира»
— У вас довольно колоритная восточная внешность, вам это помогает или, наоборот, мешает?
— Когда я жила в Таджикистане, мне все говорили, что я похожа на русскую, а когда переехала в Россию я была как бы нерусской. Внешность у меня и не восточная, и не европейская, поэтому во время съёмок доходило до смешного: мне выразительно красили глаза, приклеивали на скотч, пытались сделать «Шамаханскую царицу». Но у них ничего не получалось! Поэтому некоторые роли я не получала, потому что нужна была или типичная восточная красавица, или белобрысая Маша.
Причём претензий к моим актерским способностям, к умению играть или говорить не было. Меня подводила моя недовосточная и недоевропейская внешность, но я человек Мира и мне со всеми хорошо!
— Вы бунтарка по характеру? Если да, то как это проявляется?
— Ну, какие-то нотки бунтарства, конечно, присутствуют. Когда мы неравнодушны к своему делу, мы всегда бунтари. В работе это проявляется.
Живя в Таджикистане, особенно когда ты девушка, ты собранная и сдержанная. Но когда ты приезжаешь в Россию, тем более из Таджикистана, чтобы добиться чего-нибудь, нужно быть пробивной. Поэтому, знаете, я очень изменилась.
Из нежного цветочка я превратилась в уверенного в себе человека, но я не могу быть колючей и необщительной. Я дружелюбный человек, готовый всегда прийти всем на помощь. Я очень люблю людей и хочу всегда оставаться человеком. Быть человеком — тоже профессия.
«Иначе кинА не будет!»
— У Вас в фильмографии фигурирует много сериалов. Одна из ваших успешных работ — роль в сериале «Гюльчатай». Чем отличается игра в сериале от игры в полнометражном кино, кроме как продолжительности по времени?
— Практически ничем. Процесс создания одинаковый. Сейчас сериалы пользуются большим успехом. Можно сказать, они в ходу. Тем более, сериал «Гюльчатай» снимали как художественный фильм. Съемки были высокого качества.
Мне самой нравятся все жанры кинематографа. Главное, чтобы в сюжете была живая история. Особенно мне нравится, когда в процесс съемок или спектакля вовлечены обычные люди, которые даже не догадываются, что их снимают.
Если бы я была режиссером, я бы сняла такой фильм, в котором играют два актера в окружении людей, не знающих, что сейчас происходит какая-то игра.
— А вы не боитесь так и остаться актрисой сериалов?
— Ну здесь некорректно будет называть меня только актрисой сериалов, так как у меня столько же ролей и в полнометражных фильмах: что-то скоро уже выйдет, что-то в производстве, что-то «заморозили» (у нас есть такое выражение).
Скорее я больше страдала от амплуа «восточной красавицы». «Вот Саёра Сафари — российская актриса, которая должна играть только восточных красавиц». Но играть только «Шахрезад» — неправильно. На данный момент, я уже доказала, что могу сыграть и Олю, и Иру, и Наташу. Уже сделаны большие шаги вперёд. Сейчас и Россия становится многонациональной. В кино нужны и африканцы, и другие этнические расы, иначе кинА не будет!
«У меня был период, когда я боялась…»
— Есть ли какие-либо литературные произведения или авторы, которые сформировали ваш вкус и оказали влияние как на артиста?
— В этом вопросе я всегда чувствовала свое превосходно по сравнению со своими однокурсниками и коллегами, так как мне очень-очень повезло закончить нашу таджикскую школу.
Знания, которые я получила здесь, еще и знания, полученные мною в Москве, стали для меня золотым сундучком с разными разноцветными драгоценностями и помогли мне быть такой многогранной, подарили колоссальный опыт.
Это очень здорово! Здорово, когда артист многокультурный и впитывает в себя всё как губка! Это очень важно и мне в этом плане повезло!
— Саёра, за это время работа не превратилась в рутину? Или это невозможно с актерской профессией?
— Но это актерское мастерство, оно не может превратиться в рутину… Хотя, наверно, и актерское мастерство превращается в рутину, когда актер становится заложником одной роли. Тогда, я думаю, нужно взять паузу.
У меня тоже был период, когда я боялась, что роль Гюльчатай может затмить меня как личность и решила немного остановиться, чтобы не замылить зрительский взгляд.
Эта остановка нужна, чтобы не надоесть зрителю, развиваться и потом сделать резкий прыжок вперед. Я знаю многих актеров, которые поступали так и полностью меняли своё амплуа, становились лучше.
— В актерской профессии зачастую возникают необычные творческие предложения. Какие были у вас?
— Вообще актерская профессия состоит из необычных творческих предложений. У меня много принципов, но я стараюсь быть гибким человеком.
Например, я никогда не отказываюсь от экстремальных сцен. Я каскадёр. Все трюки я выполняю сама: запрыгиваю на коня, в холодною воду, в горячую воду, могу прыгнуть с крыши. Вот в этом заключается моё бунтарство, такая «леди-пацанка». Я же актриса!
Что касается откровенных сцен, всё зависит от художественного замысла, светотени, когда всё красиво снято в стиле «ню». Но если всё пошло и некрасиво срежиссировано, мягко говоря «не Скорсезе», то лучше отказаться.
У меня есть контракт, в котором такие случаи заранее обговорены. Пока я не готова сниматься в таких сценах.
— Как Вы вживаетесь в роль?
— Это для меня долгий процесс. Он забирает у меня много времени и эмоций. Например, я играла девочку с ограниченными возможностями. Незрячую. Это была для меня прям роль-роль, которую оценили многие российские критики.
Чтобы вжиться в роль я ходила в школу-интернат для незрячих детей. Я наблюдала за ними. Они обычные люди, просто у них ограничены возможности. Но обоняние, слух более обострены, чем у нас. Мы приходили к ним, общались и изучали.
Был очень трогательный случай. Мы разговаривали с воспитателем этой школы, и она стала хвалить одну из девочек, рассказала, что она очень красиво рисует. Представляете — незрячий ребенок, умеет рисовать! Эта девочка шла по лестнице и услышала, что её хвалят, остановилась и стала слушать. Она не знала, что мы её видим, не спряталась. Просто стояла и слушала. Это было очень мило! Я подумала тогда, что очень важно изучать людей, чтобы передавать их живые эмоции.
“Стараюсь жить сегодняшним днем”
— Актерское мастерство забирает массу душевных сил, чем и как восполняете утраченные силы?
— Энергия вокруг нас и, как я уже говорила, я очень люблю людей, люблю общаться, говорить о глубинных вещах. Я все время изучаю людей и изучаю себя. Во время этого происходит обмен энергии, восполняются душевные силы.
— Бывало так, что вам хотелось забрать что-то на память со съемок?
— У актеров есть традиция перед началом съемок разбивать тарелку с названием фильма. Раньше я собирала осколочки таких тарелок. Но сейчас в связи с постоянными поездками и переездами я стала минималистом и ничего не забираю, кроме памяти и фотографий.
Я ничего даже не собираю на черный день. В моем доме все минималистично. Стараюсь жить сегодняшним днем, ведь мы не знаем, что будет завтра.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК.
