Международные институты по правам детей активно продвигают идею об отказе от домов-интернатов, так как воспитание детей в стенах этих учреждений, даже при самых благоприятных условиях, становится причиной задержки физического и психического развития. Негативные последствия сопровождают детей на протяжении всей их жизни…
Детей отдают чаще из-за бедности, но иногда из-за стигмы
«Институционализация затрагивает миллионы детей во многих регионах мира и является основным фактором отставания в развитии и психических расстройств в детском и подростковом возрасте, что существенно ухудшает благополучие и ослабляет человеческий потенциал на протяжении всей жизни», — говорится в докладе «Институционализация детей: системный и комплексный обзор фактических данных о влиянии на развитие», подготовленном международными экспертами, в частности, из числа ученых сферы психологии, педиатрии и других наук.
Сторонники деинституциализации считают, что дети в этих учреждениях лишены социальной, эмоциональной и интеллектуальной стимуляции, так как в целом деятельность этих учреждений не направлена на развитие, и дома-интернаты являются лишь местом содержания этих детей, поэтому даже в самых адекватных условиях у них наблюдается задержка физического, умственного, когнитивного развития и внимания.
Такие дети, по мнению экспертов, уязвимы перед насилием, беспризорностью и ненадлежащим обращением.
Авторы доклада приводят свое исследование на основании видеонаблюдения в одном из таких учреждений, которое показало, что только 6% времени бодрствования дети взаимодействовали с воспитателями и только 15% времени они потратили на полезную деятельность: игры или двигательную активность. Соотношение персонал-дети при этом составляло 1:6 в дневное время и 1:8 – в ночное.
Авторы при этом подчеркивают, что дети с инвалидностью или особенностями в развитии нуждаются в гораздо большей поддержке со стороны взрослых, осуществляющих уход.
При этом популярность таких учреждений среди населения, особенно у малоимущих слоев населения, растет.
Бедность, по мнению авторов доклада, является главной причиной, по которой дети поступают в такие учреждения. Другими причинами считаются проблемы с психическим здоровьем родителей, инвалидность или смерть родителей. Определенную роль может также играть культурный фактор, когда ребенок родился вне брака и во избежание стигмы со стороны общества, матери отдают их в детдома.
Нужно отметить, что деинституализация – отказ от домов-интернатов — вовсе не означает тотальный отказ от помощи уязвимым детям. Сторонники этой реформы говорят о реорганизации помощи таким детям, чтобы она оказывалась ребенку при его нахождении в семье и в социуме, а помощь государства должна быть проявлена в применении более эффективных методов развития ребенка.
В случае отсутствия семьи, авторы считают, что должны быть активно внедрены альтернативные формы семейного устройства, такие как опека и приемные семьи. По их утверждению, даже в учреждениях, которые считаются «сиротскими» 80-90% детей имеют либо одного, либо обоих родителей.
В Таджикистане зарегистрировано 73 интерната для детей. Каждому ребенку государство в день выделяет до 11 сомони.
Как в Таджикистане?
Международная организация UNICEF в своем обзоре по этой теме отмечает, что причиной размещения детей в детских учреждениях в Таджикистане считается неравенство, насилие и отсутствие социальной защиты для смягчения последствий бедности, социальных услуг на уровне местных сообществ по оказанию поддержки уязвимым семьям, доступа к инклюзивному образованию и медобслуживанию для уязвимых семей.
Авторы обзора отмечают, что в республике, как и в других странах Центральной Азии, дети с инвалидностью рассматриваются как «неполноценные», поэтому сегрегированные условия считаются лучшим для них.
Для многих родителей, по мнению экспертов, это возможность переложить заботу о ребенке на государство и общество, ведь помимо государственного финансирования, такие учреждения получают поддержку от ведомств, предпринимателей, международных организаций, волонтерских групп и физических лиц.
«Все это делает очень привлекательным интернаты для малоимущих семей, но люди не осознают, что даже если ребенок там будет питаться лучше, отсутствие семьи серьезно скажется на нем. Когда мы даже меценатам и спонсорам говорим, что поддержка инклюзивного образования намного полезнее, мы не находим у них отклик, видимо, они считают, что у нас личный интерес», — говорит один из учредителей ОО «ИРОДА» Фазлиддин Насриддинов.
По его словам, возможно, может помочь опыт других стран.
«Сейчас это активно обсуждается в Кыргызстане, а в Молдове, которая по уровню жизни сравнима с нашей и с тем же Кыргызстаном, из 47 интернатов уже закрыли 45», — отметил он.
Удачные попытки
В Таджикистане пытаются сократить количество интернатских детей, но неоднозначным способом.
С 2017 году в школы-интернаты не принимаются дети, у которых жив хотя бы один из родителей, право нахождения там осталось только за круглыми сиротами. Однако для многих бедных семей это оказалось большой проблемой, так как у них нет возможности кормить детей или же отправлять их в школу (при этом родители несут ответственность за должное воспитание и обучение детей, согласно закону «Об ответственности родителей»).
По словам руководителя общественной организации «Хает дар оила» Умеды Эргашевой, необходимы механизмы, которые предусматривали бы дальнейшую поддержку таких семей и реформы в целом.
У ОО «Хаёт дар оила» совместно с Минздравом и при поддержке международных организаций также был пилотный проект, который предусматривал деинституциализацию детских учреждений.
Проект работал в 2 детских домах для инвалидов Согда и в 2 домах в Душанбе и был направлен на предотвращение отказа от детей в возрасте до 3-х лет. На базе этих домов были созданы Центры раннего развития, которые оказывали отдельные услуги с применением новых современных методов развития детей.
«Мозг ребенка развивается в первые 3 года его жизни, поэтому очень важно работать над его развитием в этот период. Также в этот период появляется ментальная привязанность к родителям, очень важно, чтобы они были рядом в этот момент. К кому они могут привязаться в интернате, если каждый день новые дежурные няни? Поэтому мы оказывали всяческую поддержку матерям, изучали их кейсы, помогали решать проблемы, которые подталкивали их к тому, чтобы отказаться от ребенка», — говорит Умеда Эргашева.
По совам Эргашевой, к этому они шли почти 10 лет и имели хорошие на тот момент (2017-2020 годы) результаты – количество отказников снизилось с 350 до 140 детей. Основную часть оставшихся составляли дети-сироты.
Что было сделано? Центры, которые были созданы на базе этих учреждений стали оказывать более эффективные услуги.
«Мы отказались от “медицинской модели”, которая для детей-инвалидов в плане физического развития предусматривала лишь процедуры массажа и электрофореза, что, по мнению специалистов, считается пассивной помощью и не дает результатов без комплексного подхода, — говорит Эргашева. — Дополнительными процедурами стали арт-терапия, эрготерапия и другие инновационные методы».
Нашей целью было, чтобы ребенок с ограниченными возможностями научился максимально сам себя обслуживать.
На базе существующих центров помимо реабилитации предоставлялись еще 4 услуги, это: дневной уход — своего рода детсад для детей с инвалидностью; краткосрочный временный уход – ребенка можно было оставить на несколько часов; услуга «Передышка» — для оказания психологической поддержки родителей (30 дней в году родители имеют возможность обращаться за такой поддержкой); и «Приют для мам» — временное предоставление места для мам с риском отказа от ребенка.
Нужна коллаборация государства и общества
По словам Эргашевой, все их начинания имели хороший результат, но как только кончились гранты, качество услуг пострадало. В первую очередь потому, что работники теряют мотивацию и уходят в поисках другой работы, соответственно, семьи не получают необходимые услуги.
«Поддержка таких центров требует финансовых и человеческих ресурсов, которых почти всегда не хватает. Мы готовим персонал, обучаем их инновационным методам, но потом они уходят в поисках более достойной зарплаты, приходиться искать новых, обучать их, но и они потом уходят», — говорит Умеда Эргашева.
По ее словам, средств из госбюджета, которые выделяются на такие учреждения, вполне может хватить, нужно лишь по-другому их использовать.
«На каждого воспитанника интерната до его совершеннолетия государство тратит до 370 тыс. сомони, но по результатам, многие из ребят, повзрослев, даже не знают, как чай заварить, потому что им приносили уже готовый чай, — говорит руководитель организации “Хает дар оила”. — Дети в семьях учатся этому и многому другому у родителей.
Мы начали очень хорошее дело, которое нужно продолжить. Когда к нам приезжали специалисты из Болгарии, где, кстати, активно проходит деинституциализация, они сказали, что мы очень правильно поступили, начав с домов-малюток, потому что это, действительно, важный период формирования ребенка», — говорит Умеда Эргашева.
При этом она отмечает, что продвижение этих целей – это не только вопрос финансов, она считает, что сейчас важно создать коллаборацию между НПО, социальными службами и отдельными госструктурами и работать совместно в вопросе деинституциализации интернатов.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК.
