Когда мадам умирала, Барно, словно почувствовав что-то, прибежала к ней в комнату. Увидев родное лицо, старушка посмотрела на нее с особой нежностью и, спокойно выдохнув, навечно закрыла глаза.
Уехав во Францию, Барно пришлось поставить крест на своей врачебной карьере. Апробировать диплом врача во Франции очень сложно, тем более, если ты выходец не из франкоязычной страны. На это требуется 10-12 лет дополнительной учебы в местных университетах.
Так, уже 19 лет Барно Мэнэ-Ходжиматова работает медсестрой в одном из домов престарелых города Кан, что в 10 км от знаменитого пролива Ла-Манш в Нормандии.
Дома престарелых, как норма жизни
Во Франции Барно живет 22 года. Уехала туда со своим будущим мужем Филиппом, с которым познакомилась у себя на родине в Душанбе.
О том, что есть такая наука о старении — геронтология, Барно узнала лишь, когда начала работать в доме престарелых.
— Во Франции очень много пожилых людей. Государство делает все, чтобы люди прожили как можно дольше. Здесь, впрочем, как и во всей Европе, к такому понятию, как «дом престарелых» относятся, как к норме жизни, — рассказывает Барно. — Это целые институты с большими парковыми территориями, где комфортно проживают и получают квалифицированную медицинскую помощь пожилые люди разных возрастов.
В ответственности Барно 16 престарелых от 89 лет и выше. Среди них контингент пожилых людей с болезнями Альцгеймера, Паркинсона, старческой деменцией. Есть лежачие и на паллиативном лечении.
Ежегодно для медсестер проводятся обучающие семинары по болезням пожилого возраста, что помогает углубить знания персонала и использовать их на практике.
— Здесь очень серьезный уровень контроля за их здоровьем и комфортом, — продолжает Барно. – Мы ухаживаем за ними 24 часа в сутки. За 19 лет я никогда не видела, чтобы у кого-то из лежачих появились пролежни. В нашей команде помимо лечащих врачей и медсестер имеются врачи-координаторы, подологи, кинезитерапевты, диетологи, парикмахеры, мастера маникюра и педикюра, психологи, аниматоры.
Рядом в последние минуты жизни
— Дом престарелых — это последний приют, откуда уходят из жизни его постояльцы. Поэтому мы делаем все, чтобы они не чувствовали себя брошенными и одинокими, — говорит Барно. — Все они становятся частью нашей жизни. Конечно же, их навещают дети, внуки, братья и сестры. Но зачастую именно мы находимся рядом в их последние минуты жизни.
За 19 лет у Барно накопилось много интересных историй, ведь каждый постоялец – это индивидуальность со своей интересной судьбой.
Ей вспомнилась одна пожилая мадам, которая была замкнутым, необщительным человеком со сложным характером. Но именно Барно удалось расположить ее к себе.
Когда мадам умирала, Барно, словно почувствовав что-то, прибежала к ней в комнату. Увидев родное лицо, старушка посмотрела на нее с особой нежностью и, спокойно выдохнув, навечно закрыла глаза.
Также в памяти всплыла пожилая иранка. Вместе с мужем, известным в те года иранским журналистом, они переехали во Францию после исламской революции.
В доме престарелых она ни с кем не общалась из-за психологической травмы. А поскольку все сотрудники пансионата знали, что Барно понимает персидский язык, обратились к ней за помощью.
— Я стала потихоньку с ней общаться, — вспоминает Барно. — Ласково называла ее «хонум», рассказывала о своей матери, сестрах, братьях и невестках, о наших традициях. «Моя мама далеко от меня, но вы для меня, словно мама» — говорила я ей и видела в ее глазах слезы. Она всегда ждала меня.
Из таджикского врача во французскую медсестру
До отъезда во Францию, Барно работала оториноларингологом в сурдологическом отделении клиники Караболо в Душанбе.
Окончив медицинский институт с красным дипломом, она прошла клиническую ординатуру на кафедре оториноларингологии, преподавала студентам на кафедре лор-болезней.
Уехав во Францию, Барно пришлось оставить карьеру…
— Для любого врача спуститься на уровень медсестры — психологически сложно, это бьет по самолюбию, — признается Барно. — Но для меня важнее — помочь человеку. Я все же осталась в медицинской сфере и думаю, что и у врача, и у медсестры одна миссия – вылечить и помочь.
В доме престарелых Барно предложили пожизненный контракт, что редкий случай даже для местных жителей. В этом большую роль сыграло наличие медицинского образования.
— Во Франции все профессии и каждая работа в почете. Будь ты преподавателем, инженером, строителем, врачом, обслуживающим персоналом. А получить контракт на всю жизнь — это мечта каждого француза, и мне в этом плане очень повезло, — отмечает женщина.
Счастлива в браке
Со своим мужем Барно познакомилась в 2000 году в Душанбе, когда она работала в международной организации «Фармацевты без границ». Филипп был шефом миссии, а она – врачом-консультантом.
Мужчина влюбился в Барно с первого взгляда. Через 9 месяцев они вместе уехали во Францию, а спустя 10 дней расписались.
В то время Барно была единственной таджичкой в Нормандии. Французское гражданство ей вручил префект Кальвадоса (глава департамента в Нормандии).
У Барно с Филиппом двое детей. Сыну Элизею 20 лет. Он студент первого курса высшей школы инженерии по аэронавтике в Тулузе. Дочери Беренжер – 17, она учится в лицее Сент-Мари. Они очень любят Таджикистан и каждый раз с нетерпением ждут возможности приехать.
У Барно прекрасная большая французская семья. Со свекровью Жаклин Мэнэ у нее сложились теплые отношения. От нее она переняла все тонкости местной кулинарии и приготовления изысканной французской выпечки.
Тонкости перевода
Барно в совершенстве владеет французским языком, но это сейчас, а тогда – 20 лет назад не знала ни слова.
Все началось с маленького русско-французского словаря, который она купила на одном из блошиных рынков в Ташкенте, когда приехала туда для получения визы.
Во Франции она в течение года посещала языковые курсы. Потом еще полгода занималась с преподавателем на дому, изучая язык на медицинском уровне.
Кроме этого, 8 месяцев Барно жила с родителями мужа, которые разговаривали лишь на французском.
Сейчас Барно даже подрабатывает переводчиком при полицейском управлении.
— Живя долгое время далеко от Родины, я никогда не забываю о своих корнях. Когда собираются гости, помимо французских блюд, я готовлю наш плов, пеку самбусу. Семья мужа с уважением относится к моей религии. В нашем доме есть курпачи, которые я привезла с собой. Друзья моего сына называют их «королевскими матрасами», — смеется Барно.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК.
