Движение «Талибан» считается богатейшей террористической группировкой нашего времени, несмотря на то, что сегодня Афганистан — банкрот. Принято считать, что талибы финансируют свою борьбу, торгуя наркотиками, в частности, опием-сырцом. Однако «Талибан» существует не только за счет доходов от опиума и его производных; у структуры прибыли исламистов довольно сложный характер.
«Медиазона» разбирается, на чем зарабатывала деньги группировка в прошлом и как собирается это делать в статусе хозяев Афганистана.
Транспортная мафия и деньги на джихад
Свои первые деньги талибы, вопреки стереотипу, начали зарабатывать отнюдь не на наркотиках. К моменту появления «Талибана» Афганистан был фактически разделен на отдельные княжества, которые возглавляли полевые командиры.
В 1994 году Кабул контролировало преимущественно таджикское правительство президента Бурхануддина Раббани; Герат и три провинции близ него подчинялись полевому командиру Исмаил Хану; территория к югу и востоку от Кабула контролировалась создателем «Исламской партии Афганистана» Гульбеддином Хекматияром; шесть провинций на севере около афгано-узбекской границы контролировались узбекским генералом Рашидом Дустумом, а на юге страны и в Кандагаре власть была поделена между множеством мелких полевых командиров из бывших моджахедов и главарей банд
Каждый из местных правителей вел непрерывную войну всех против всех, а их банды устанавливали многочисленные пошлины за проезд через свою территорию. На юге Афганистана близ Кандагара из-за огромного количества мелких вооруженных группировок грузоперевозчики вынуждены были за 210 километров пути более 20 раз платить за проезд бандитам, заграждавшим дороги цепями.
Грузоперевозками и контрабандой товаров занималась мафия, которая базировалась в Кветте и Кандагаре. Однако из-за большого количества группировок на юге Афганистана и чинимых ими препятствий доходы от контрабанды серьезно сократились.
Неудивительно, что когда собравшиеся вокруг сельского муллы по имени Омар ветераны джихада против СССР, разочарованные фракционной борьбой, бандитизмом и мечтавшие об идеальном исламском обществе, прибыли 12 октября 1994 года в крупнейший пограничный пункт Спинбулдак на афгано-пакистанской границе и предложили транспортной мафии свою помощь в освобождении дорог, последние охотно согласились.
Схема контрабанды на афгано-пакистанской границе в своей основе имеет заключенный еще в 1965 году договор о беспошлинном транзите товаров для афганского рынка по территории Пакистана. Прибывающие в пакистанские порты товары, имеющие по документам пункт назначения на территории Афганистана, не облагаются в Пакистане налогами и перевозятся из порта до афганской границы на грузовиках.
После прохождения границы машины разгружаются на афганской территории и едут назад пустыми, а беспошлинно ввезенные товары перегружают на вьючных животных и везут обратно в Пакистан многочисленными горными тропами, где контрабанду продают на черном рынке. Объем незаконных перевозок в 1997 году составил примерно 2,5 млрд долларов.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Кучи (пуштунский кочевник) со своими вьючными верблюдами. Газни, Афганистан.
Именно там, неподалеку от Спинбулдака, талибы впервые показали себя серьезной военной силой, разбив подконтрольные Хекматьяру отряды. И именно тогда у них появился первый источник дохода — мафия заплатила мулле Омару несколько сот тысяч пакистанских рупий и пообещала ежемесячное вознаграждение за обеспечение безопасности движения по дороге до Кандагара.
Контроль крупнейшего пункта пропуска на афгано-пакистанской границе и пути до Кандагара оказался чрезвычайно прибыльным предприятием: по состоянию на 1995 год, в день талибы могли получать до 150 тысяч долларов непосредственно на границе и еще до 300 тысяч долларов от главарей мафии в Кветте на следующий день. Эти деньги тратились на укрепление мощи талибов, в том числе, на покупку лояльности других комбатантов. Множество мелких полевых командиров, действовавших тогда на юге, охотно вставали под знамена «Талибана» в обмен на финансирование.
После захвата Кабула в 1996 году под контролем талибов полностью оказался и второй по важности торговый маршрут Пешавар — Кабул. Всего же к 1997 году объем средств, получаемых боевиками от контрабанды товаров народного потребления, достиг 75 млн долларов в год.
И хотя сегодня транспортная мафия, вероятно, продолжает платить талибам за содействие в контрабанде товаров народного потребления, полный контроль над всем периметром государственной границы открывает перед боевиками куда большие возможности для заработка.
Таможня дает добро
Пограничные пункты пропуска продолжают играть критически важную роль и сегодня: не случайно они были захвачены талибами летом 2021 года раньше большинства крупных городов.
После захвата талибами погранпереходов в сфере грузоперевозок вновь начался хаос, напоминающий тот, что происходил в начале 1990-х: боевики взимали с водителей налог за пересечение границы на КПП, а по прибытии грузовика в пункт назначения пошлину заставляли платить уже чиновники республиканского правительства Ашрафа Гани.
Кроме того, по пути водители нередко сталкивались с вымогательством денег за проезд через армейские блокпосты, а размер самой пошлины правительства Гани был в 2,5 раза выше, чем плата за проезд талибам.
По иронии судьбы, трансграничные грузоперевозки и жажда наживы отдельных командиров республиканской армии и чиновников правительства Гани помогли талибам захватить власть в стране во второй раз, настроив против правительства в Кабуле транспортный бизнес. Бывший афганский таможенник в разговоре с Times летом 2021 года оценивал потенциальный доход талибов от таможенных сборов по всей стране в 300 млн афгани ежедневно.
В 2020 году объем поступлений в бюджет Афганистана от таможенных сборов составил 400 млн долларов. При этом последний министр финансов прежнего правительства Халид Пайенда в интервью The Economist допускал, что талибы могут удвоить эту сумму, если им удастся побороть коррупцию в таможенных органах. Эксперты Института мира США отмечали успехи талибов в борьбе со взяточничеством, благодаря чему объем собранных ими таможенных пошлин почти сравнялся с уровнем 2020 года, несмотря на экономический кризис в стране.
В марте 2022 года талибы объявили о пересмотре таможенных тарифов. По словам и.о. министра финансов «Талибана» Хедаятуллы Бадри, такое решение было принято для защиты местных производителей. Впрочем, едва ли только протекционизм объясняет намерение поднять тарифы: дефицит бюджета талибов на 2022 год составляет 500 млн долларов.
По мнению Международной кризисной группы, «Талибан» не сможет получить больше 750 млн долларов таможенных доходов в этом году из-за плачевного экономического положения. Тем не менее, даже эта сумма в 10 раз превышает доходы талибов от контрабанды на афгано-пакистанской границе в 1997 году.
Камни, металл, нефть и уголь
Еще одним источником своих доходов правительство талибов видит богатые недра афганской земли.
На территории Афганистана известны месторождения нефти, природного газа, угля, руд железа, меди, редкоземельных металлов, россыпного золота, поделочных и драгоценных камней и других полезных ископаемых общей суммой в 7 млрд долларов.
Добыча полезных ископаемых без дорогостоящего оборудования в подавляющем большинстве случаев либо невозможна вообще, либо сильно затруднена. И хотя в проталибских изданиях в 1990-е годы широко рекламировались природные богатства горного Афганистана, привлечь иностранных инвесторов для закупки горнодобывающего оборудования талибам не удалось, а сами полезные ископаемые кустарно добывались подручными одиночных полевых командиров, которые затем продавали добытые камни в Пакистан.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Добыча изумрудов в Кхендже, Панджшер, Афганистан, 28 июля 2010 года.
После ухода талибов в подполье добыча драгоценных и полудрагоценных камней не только не прекратилась, но и вышла на качественно новый уровень: по данным «Радио Свобода», боевики всего за 4 года — с 2016 по 2020 — смогли увеличить доходы от нелегальной добычи природных ресурсов с 35 до 464 млн долларов.
Придя к власти, «Талибан» прикладывает немало усилий для реанимации горнодобывающей отрасли, едва теплящейся в стране после сорока лет войны. В феврале 2022 года афганские СМИ писали о переговорах талибов с властями Китая по вопросу разработки китайскими компаниями меди и лития.
В апреле появились сообщения о скором запуске медного месторождения Мес Айнак. Контракт был заключен еще в 2008 году предыдущим правительством Афганистана, однако так и не был запущен в силу проблем с безопасностью. Талибы планируют заработать только на Мес-Айнакском месторождении меди 800 млн долларов — однако пока их китайские партнеры проявляют максимальную осторожность.
Не обошли стороной боевики и нефтегазовую отрасль страны. Первый заместитель премьер-министра правительства «Талибана» Мулла Абдул Гани Барадар в апреле 2022 года открыл добычу нефти на месторождении Кашкари в провинции Сари-Пуль. По прогнозам чиновников, мощности месторождения хватит для ежедневной добычи 200 тонн нефти, что позволяет талибам рассчитывать на сумму от 36,5 до 55 млн долларов дохода ежегодно. Они намерены добывать нефть самостоятельно, а не отдавать на аутсорс профильной иностранной компании.
Настоящей золотой жилой для нового правительства талибов стал уголь. Из-за войны в Украине и запрета Индонезии на экспорт цены на это сырье на мировом рынке бьют рекорды и объемы продаж за границу, преимущественно, в Пакистан, несмотря на глубокий экономический спад, при талибах выросли как минимум на 16%.
Официальный представитель министерства финансов талибов Ахмад Вали Хакмаль в конце мая 2022 года отчитался, что за последние 9 месяцев было экспортировано 2 млн тонн угля, которые принесли бюджету 4 млрд афгани. Ведомство уже повысило тарифы на экспорт сырья с 20 до 30%, и если ситуация на мировых рынках не изменится, его продажа может приносить талибам до 66 млн долларов в год.
Всего же за первые полгода у власти горнодобывающая отрасль принесла талибам около 8 млрд афгани — почти 90 млн долларов. В случае, если удастся привлечь китайские инвестиции, эту статью доходов можно будет серьезно увеличить, а попутно — создать тысячи рабочих мест, стабилизируя внутриполитическую ситуацию в стране.
Налоги, напоминающие грабеж
После прихода к власти талибы сумели сохранить доставшееся им от правительства Гани программное обеспечение для управления финансовыми потоками и сбора налогов по всей стране. К уже существующим сборам были добавлены два исламских налога — закят и ушр.
Отсутствие иностранной помощи вынуждает талибов искать средства для пополнения бюджета внутри страны, что приводит к планомерному повышению налоговой нагрузки на население и бизнес. На фоне экономического кризиса и стремительно сокращающейся покупательской способности, налоговое бремя поставило под угрозу разорения целые отрасли.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Менялы сортируют валюту на рынке в Кабуле, Афганистан, 7 ноября 2021 года.
Так, в Кандагаре владельцы автосалонов обратились к новым властям с жалобой на непомерно высокие сборы, которые делают невозможным ведение бизнеса, а представители горнодобывающей отрасли отметили, что высокие налоги на добычу полезных ископаемых мешают привлечению инвестиций. Афганские фермеры же в условиях подорожания удобрений говорят, что из-за 10-процентного налога на урожай они буквально остаются ни с чем: сельскохозяйственной продукции едва хватает, чтобы прокормить собственные семьи.
И хотя министерство финансов Исламского эмирата Афганистан отреагировало на их просьбы снижением налога на малый бизнес на 1%, едва ли эта мера кардинально изменит жизнь большинства афганцев. В местной независимой прессе недовольство населения налогами объясняют не только их многочисленностью, но и тем, что собранные деньги пойдут на обслуживание силового аппарата боевиков, а не на восстановление страны.
Суммарный объем доходов бюджета талибов от налоговых поступлений, госуслуг и пошлин может составить от 1,7 до 2,3 млрд долларов.
Игла легких денег
В апреле 2022 года верховный лидер «Талибана» Хайбатулла Ахундзада издал фетву о запрете выращивания опийного мака, а также «распространения и употребления» любых видов психоактивных веществ в стране.
Талибы не впервые декаларируют намерение положить конец наркотикам в Афганистане — они объявляли об этом еще в 1994 году, когда взяли под контроль Кандагар.
Однако этим планам сбыться было не суждено. Лидеры талибов в интервью пакистанскому журналисту Ахмеду Рашиду признавались, что были бы рады запретить производство наркотиков, однако тогда крестьяне, для которых это было единственным средством к существованию, восстали бы против их власти.
В этих обстоятельствах наркополитика талибов стала меняться. К концу 1990-х талибы уже обложили 20-процентным налогом каждое звено в цепочке производства героина — от крестьян до нарколабораторий и контрабандистов. Поступления от налогов на наркобизнес стремительно росли: с 9 млн долларов в 1996 году до 45-200 млн долларов в 1999.
Летом 2000 года, надеясь на признание «Талибана» легитимным правительством Афганистана, мулла Омар под давлением мировой общественности издал фетву, запрещающую возделывание опийного мака. Урожай радикально сократился, однако доходы продолжали поступать в виде налогов на переработку сырья и экспорт готового продукта, многократно выросшего в цене.
Едва ли этот запрет продержался бы долго из-за повсеместного недовольства афганских крестьян. Летом 2001 года отмечалось возобновление посевов мака несмотря на запрет его культивации, а после начала операции США афганским крестьянам даже было обещано разрешение на выращивание ранее запрещенной культуры в обмен на отказ от поддержки талибов.
С приходом американских войск и последовавшим падением режима «Талибана» в Афганистане вновь возросло возделывание мака. Причины были те же, что и в годы гражданской войны: высокая маржинальность, отлаженные каналы сбыта опия-сырца, бедность населения.
Талибы возобновили практику взимания налогов с крестьян и наркоторговцев на подконтрольных им территориях, и к 2020 году ежегодный доход талибов от производства опиума оценивался в 416 млн долларов. Кроме того, после падения режима талибов крестьяне получили возможность вернуться к возделыванию запрещенной в Исламском Эмирате Афганистан конопли. В 2015 году доходы талибов от производства ее смолы — гашиша — оценивались от 100 до 150 млн долларов каждый год.
ИЗОБРАЖЕНИЕ Афганский фермер работает на маковом поле к востоку от Кабула, Афганистан, апрель 2014 года.
Как уже писала «Медиазона», за время существования Исламской республики Афганистан на местном наркорынке, помимо традиционных опиума и гашиша, появился метамфетамин. Хотя наркотики в стране формально запрещены, производство метамфетамина переживает подъем, а в некоторых провинциях крестьяне продолжают широко культивировать опиумный мак.
Пока неясно, насколько строго талибы будут соблюдать этот запрет. Местные эксперты отмечают, что он может привести к разрушительным последствиям для экономики. Объемы индустрии опиума в Афганистане в 2021 году составляли от 9 до 13% ВВП страны, что превосходит стоимость всего зарегистрированного афганского экспорта товаров и услуг. Опиум помогал поддерживать даже курс национальной валюты, которой наркоторговцы расплачивались с крестьянами за сырье.
Уже сейчас, по словам местных наркопотребителей, цены на опиум выросли с 1,30 до 2,80 долларов, а гашиш, раньше стоивший от 0,66 до 1,33 долларов, сегодня продается по ценам от 2,27 до 3,40 долларов.
И хотя «Талибан» действительно способен пополнять бюджет и без привлечения денег от наркоторговли, в условиях туманных перспектив признания талибов легитимными правителями Афганистана со стороны международного сообщества, боевики едва ли готовы полностью отказаться от одного из своих основных источников дохода, а тем более заставить почти весь сельский Афганистан поступить аналогичным образом.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК.
