Нигина Бероева – уроженка Душанбе и известная российская журналистка. В начале марта прошлого года, она, как и многие независимые журналисты, покинула Россию. Тогда в стране законодательно начали привлекать к ответственности всех, кто открыто выражает свою антивоенную позицию. Мы поговорили с Нигиной о ее работе и о том, почему ей, как никому другому, претит эта война.
Нигина называет себя мультимедийным журналистом — занимается фото и видеосъемкой, режиссурой и продюсированием, созданием документальных фильмов.
В последние годы жила в Москве, делала репортажи для телеканала France 24, канала «Varlamov».
Накануне вторжения российской армии в Украину Нигина находилась в Ростове-на-Дону, снимала репортаж про беженцев из Донбасса. А утром, 24 февраля, увидела сообщение о бомбардировках Киева и Харькова.
«Я тогда сразу позвонила своей российской коллеге из France 24. Она сказала, чтобы я брала бронежилет и ехала в Белгород, на границу. В тот день в Москве их было просто невозможно найти. Мне с трудом удалось приобрести бронежилет в одном магазине», — вспоминает Нигина.
Журналистка рассказывает, что в тот момент она не боялась за себя, ей было важно делать хоть что-то. Это было единственной защитной реакцией на происходящие события.
«Я много раз видела военную технику в действии. Но в этот раз все было по-другому. Ты видишь и понимаешь, что эта гаубица твоей страны. И она едет сейчас бомбить мирные города. Мне впервые в жизни от увиденного стало плохо», — делится Бероева.
Оставаться было морально невыносимо
3 марта прошлого года Нигина вместе со своими друзьями и коллегами покинула Россию. А уже на следующий день Госдума приняла закон об уголовном наказании за информацию о российской армии, которую могут признать фейковой.
Высказывать свое мнение о действиях России в связи с вторжением в Украину и выступать против этого стало опасно как для обычного гражданина, так и для журналиста.
Наказание – от многотысячных штрафов до 15 лет лишения свободы.
Многие независимые СМИ тогда приостановили работу своих сотрудников в России, опасаясь за их жизнь и свободу.
«Мы тогда бежали, собирая чемоданы за два часа. Это была экстренная эвакуация. Оставаться в России, которая бомбит мирные города и убивает людей, было морально невыносимо. Ну и, собственно, небезопасно», — говорит Нигина.
Журналистка тогда оказалась в Стамбуле, где на тот момент уже находились тысячи россиян, купивших, как и она, билет в один конец:
«Ты идешь по улице, смотришь на людей. И если видишь зарёванного человека с отрешенным взглядом, одетого не по погоде, то понимаешь, что это россиянин. Я тогда всю неделю рыдала. Жизнь будто закончилась. Но на самом деле жизнь закончилась не у нас, а у тех, кого сегодня убивают».
Спустя какое-то время Нигина взяла себя в руки, чтобы выйти из категории участников в категорию наблюдателей. И начала снимать.
«Но я не смогла тогда быть журналистом в чистом виде, абстрагирующего и не пропускающего через себя все увиденное. Ведь каждый из героев рассказывал мою собственную историю» — отмечает Нигина, чей сюжет был опубликован на канале «Varlamov».
О «вагнеровцах» и украденных детях
Находясь вдалеке от своей второй родины, Нигина не перестает работать. Ее нынешние материалы и истории отнюдь не с положительными героями и хорошей концовкой.
Она сделала серию репортажей для телеканала «Дождь» о бойцах ЧВК «Вагнер» — осужденных, но позже завербованных на войну в Украине.
В одном их таких сюжетов журналистка рассказывает, как военная компания Евгения Пригожина «хоронит» еще живых бойцов.
В другом репортаже Нигина повествует о «вагнеровцах», как о «героях» нового времени, которых не только хоронят со всеми почестями, но и обнуляют их богатое преступное прошлое.
«Сначала такие «герои» воюют в Украине, а потом оказываются на воле в России. Убийцы возвращаются на свободу и начинают убивать заново. Один из них вернулся в родное село, держал в страхе всех людей в округе, а потом убил пенсионерку — просто зарубил ее топором», — рассказывает автор сюжета.
В эти моменты, отмечает Нигина, работа всех независимых журналистов крайне важна. Именно они рассказывают о том, чего не покажут по новостям федеральных телеканалов.
В феврале этого года Нигина вместе со своей коллегой по «Дождю» Соней Гройсман выпустили репортаж об украинских детях, вывезенных в Россию.
Для России такая эвакуация была спасением детей от войны, для Украины — депортацией.
Авторы материала, проведя собственное расследование, обнаружили, что у этих детей на родине имеются настоящие родители или опекуны, которые продолжают их искать.
Дитя войны
Нигина жила в России с 1993 года. В разгар гражданской войны в Таджикистане она с родителями бежали в Оренбургскую область – на родину бабушки.
Там она закончила школу, получила журналистское образование, а потом переехала в Москву. Помимо своей основной работы, в течение пяти лет Нигина обучала студентов журналистике в РАНХиГС – крупнейшем вузе России.
«Один раз я уже бежала из своей страны. Мы бросили все, что у нас было. Мы бежали от войны. Любой таджикский мальчик или девочка моего возраста поймут, о чем я говорю. Ты можешь продолжать жить дальше, работать, зарабатывать, но все то, что ты пережил, никуда не денется. Все эти воспоминания, фитбэки — все это сейчас возвращается», — говорит Нигина, называя себя дитем войны.
Ей, как никому другому, близки чувства украинских беженцев.
Она понимает и тех, кто вынужден оставаться там, где продолжает идти война.
Ведь с мамой они уехали из Таджикистана не сразу, а лишь в конце 1993 года, когда гражданская война была в самом разгаре.
«Когда в Украине начались эти массовые отключения света, перед моими глазами всплыли свечи, которые в то время в Душанбе было вообще не достать. Мы были крутыми, потому что у нас была керосиновая лампа», — окунается в воспоминания девушка.
«И вот картинка из детства: ты сидишь перед этой керосиновой лампой и следишь, чтобы фитиль не прогорел. Сильно этот язычок вытаскивать нельзя, потому что надо экономить. Пусть будет свет тусклый, но подольше. А еще помню, как из каких-то развалин я притащила домой кирпич, красный, потому что знала, что он дает тепло. Все эти «лайфхаки» передавались из уст в уста».
А еще она хорошо помнит страх, но не за себя. Она боялась, что мама может уйти и не вернуться.
«Для меня нынешняя война — не просто война, которая где-то началась и продолжается по сей день. Это война, в которой выступает мое государство. И делает это от моего лица, от лица своих граждан. Я, как и множество людей, моих коллег, хотим жить и работать в России, воспитывать тут своих детей. Сейчас мы покинули ее, потому что не согласны с нынешним режимом», — говорит журналистка и признается, что возвращаться в страну в сегодняшних реалиях не планирует.
Этим летом оставайтесь с нами в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК
