Ежегодно во второй понедельник ноября отмечается Всемирный день сирот. В этом году он выпал на 13 ноября. Это грустная дата, но сегодня мы решили рассказать историю со счастливым концом, историю ребенка, которому любовь дали неродные по крови люди.
О том, какие трудности пришлось пройти их семье и как не сдаться в последний момент, рассказала опекун девочки Барно (имя изменено).
Как Маугли
Представляя себе процедуру усыновления, все обычно задумываются о том, сколько же документов придется собирать и как долго будет длиться этот процесс. У героини нашего материала особых бюрократических проблем не возникло, зато адаптационный период прошел очень бурно.
У Барно до Зарины (имя изменено) было 4 сына, но она очень хотела воспитать и дочку. Здоровье уже не позволяло выносить еще одного ребенка, так что женщина решилась на удочерение.
«Мои родственники работают в организации, у которой есть проекты, связанные с сиротами. Мне посоветовали принять участие в одном из таких проектов патронажного воспитания.
Дети, участвовавшие там – не круглые сироты, их семьи либо просто не могли их прокормить, потому и сдали в детдом, либо родители находились в местах заключения свободы. Цель проекта заключалась в том, чтобы ребенок жил в приемной семье до 18 лет и в случае, если появятся родители и решат его забрать, ребенок бы дальше жил с биологическими родителями. И опекуны по правилам не должны были этому препятствовать», — поясняет Барно.
Участие приняло 10-12 женщин, в числе которых была и она. Муж Барно ее в этом поддержал. На занятиях, которые длились месяцами, рассказывали о тяжелом адаптационном периоде, как нужно воспитывать приемного ребенка, что участники могут выбирать ребенка только по возрасту и полу, но никак не по внешности или росту и многом другом.
«Мы заполнили анкету. Я сразу выбрала девочку 3 лет. Моему младшему сыну тогда было 3 года, и я хотела, чтобы они с будущей сестрой всегда и везде были вместе: в садике, потом в школе, чтобы я могла представлять их как двойняшек, — рассказывает женщина. — Так прошел целый год. С детьми мы встретились в конце проекта, когда уже поставили печать на документах. Моему сыну на тот момент уже исполнилось четыре».
Зарина, по ее воспоминаниям, была очень похожа на Маугли: сперва не доверяла, смотрела с опаской. На первой встрече будущая мама поделилась с ней фотографиями семьи, чтобы воспитательницы в детдоме рассказывали о приемных родителях и братьях. Затем они уже с мужем навещали Зарину, пытались узнать ближе.
«Ей до сих пор не хватает внимания»
По рассказам Барно, адаптационный период, который обычно длится от 3 до 5 лет, для Зарины составил целых 8. Сейчас девочке 11 и тяжелый период только-только закончился. За это время семья пережила все: громкие крики Зарины в общественном транспорте, ссоры с братьями, даже кражу еды (до сих пор, по рассказам Барно, она иногда находит у дочери в шкафу припрятанные печенья и прочие снэки).
«Было очень сложно. По началу, когда, например, мы ездили в автобусе, она вела себя очень шумно. Проезжали, например, мимо памятника Исмоили Сомони, она начинала кричать что-то вроде «Шахр!» на весь салон. Я ее успокаивала, но такое поведение мне было вполне понятно: детей особо не выводили на прогулки, им показывали только площадь «Дусти», — рассказывает Барно. — Ее пугал даже шум машин, настолько она была не привыкшая гулять по городу.
В магазинах она хватала продукты с полок без спросу, не знала, что за них надо платить. Так непривычно мне с ней было потому, что мои сыновья все с детства были спокойные, у старшего сына только характер был немного трудный, но подобного они не вытворяли», — говорит женщина.
На людях Зарина старалась вести себя прилежно, а дома, конечно же, проявляла боевой характер во всей красе. Даже била брата-одногодку, если что-то не понравится.
Сначала братья мужественно терпели выходки новоиспеченной сестры, затем начали делать замечания и пытаться угомонить ее.
Некоторые родственники Барно, которые имели неудачный опыт усыновления и потом возвращали детей, удивлялись, как ей удается выдерживать трудный характер девочки. Кто-то даже предлагал вернуть ее, но Барно не сдалась, ведь «хотела увидеть результат своих трудов». В этом ее опять же поддержали родители и особенно муж.
«Он у меня тоже очень спокойный, религиозный. И когда Зарина доводила меня чуть ли не до слез своим поведением, он успокаивал меня, говорил, что это испытание, посланное Богом и его надо пройти, — рассказывает она. — Мой отец тоже поддержал меня. Мама моя, кстати, тоже хотела в свое время взять ребенка из детского дома, но вышло так, что ее мечту осуществила я».
Будучи совсем маленькой, Зарина буквально не могла жить без тактильных контактов: постоянно просилась на руки, садилась матери на колени, просила ее держать. Родственники Барно удивлялись, советовали отучить девочку от этого, но Барно объясняла, что так Зарина просто восполняет любовь, которой ей так не доставало в детдоме.
«Ей просто не хватало внимания. Сейчас она уже не лезет так, но я вижу, что ей его до сих пор не хватает. Правда, она это уже требует словесно, часто просит, чтобы ее похвалили. Просит говорить именно с ней. В школе она очень неусидчивая и учится не так хорошо, как старшие братья, зато всегда старается выудить у учителей похвалу. Я ей в такие моменты объясняю, что так не делают и хвалят обычно только за хорошие оценки», — рассказывает Барно.
Гены возьмут своё
Зная неугомонный характер Зарины, Барно старается не отпускать ее в школу, если, например, по болезни ее брат остается дома.
Есть у Зарины и любовь к командованию, так что в шутку мама называет ее «атаманшей». Всем родным она может противоречить и только отца слушается всегда и во всем.
«Она видит, как все в семье его уважают. Хоть он и не вспыльчивый, своим поведением внушает уважение. Все его просьбы Зарина выполняет. Дело в том, что дети все чувствуют на интуитивном уровне: как и с кем можно себя вести, кто позволяет больше, кто более строг», — делится Барно.
Во время занятий их к такому исходу готовили: рассказывали, что характер человека изменить невозможно. Можно воспитать, научить чему-то, но изменить, например, темперамент холерика не получится. Если ребенок от рождения боевой, он таким и останется.
Учили их и тому, что, несмотря на воспитание, родительские гены однажды себя проявят. Тогда Барно не обращала на это внимание.
«Всех детей я воспитала одинаково: сыновья все хорошо учились, много достигли в жизни, превосходно знают английский. На родительском собрании их всегда хвалили, а как дело доходило до Зарины, говорили: «а вот девочка ваша…». Думаю, это все же сказались гены», — считает Барно.
Несмотря на трудности от Зарины никто никогда не думал отказываться. Даже дети, братья ни разу во время ссор не сказали, что она им не родная.
«Я не одобряла поступков моих родственников, которые в свое время вернули детей в детдома. Ведь это разбивает ребенку сердце. В детском доме их кормят и одевают, но любви там им очень не достает. Никто их не приголубит, не погладит. Если ребенок плачет, его никто не будет успокаивать. Он просто заснет, устав от плача. Когда я это увидела, поняла, что свое дело доведу до конца», — говорит Барно.
«Я благодарю Бога за то, что у меня есть дочь»
Наградой за все старания Барно стали безмерная любовь и забота Зарины. Если мама болеет, девочка сразу предлагает помощь: нужно ли принести воды, еды, помогает по хозяйству, по работе, делает массаж и постоянно находится рядом.
«И под конец всегда просит, чтобы я добавила: «что бы вы без меня делали». Это опять же потому, что ей не хватает внимания», — поясняет Барно.
Зарина знает, что не является родной дочерью Барно. Когда ей было 7 лет эту тайну ей раскрыл кто-то из родственников. По словам Барно, девочка отреагировала относительно спокойно, только потом долго выпытывала, кто еще из членов семьи об этом знал.
Конечно, после этого признания с Зариной стало еще трудней справляться, но к 11 годам «укротить строптивую» более-менее удалось.
Для Барно и всей семьи она — родной ребенок.
«Я благодарю Бога за то, что у меня есть дочь», — говорит женщина.
Этой осенью читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК
