Таджикский журналист, посетивший Украину в 2023 году, встретился там с нашими земляками – предпринимателем Баходуром и будущим пилотом Зулей. Эти беседы состоялись еще в начале лета 2023 года, но публикуем мы их только сейчас.
Баходур
С Баходуром мы встретились в таджикской чайхане «Рохат» на окраине Киева. Новое, пахнущее деревом кафе принадлежит другу Баходура, тоже уроженцу Таджикистана, ныне гражданину Украины.
Таджикские блюда очень популярны среди местного населения и поэтому со временем бизнес пришлось расширять, построив новое здание — больше и вместительнее.
По словам хозяина кафе плов, лагман и шурпа, самые востребованные блюда среди посетителей, многие из которых украинцы.
Бахадур приехал в Украину в 2007 году. Приехал в командировку из Москвы, где к тому времени уже несколько лет занимался торговлей. После командировки решил остаться, перевез бизнес и свою семью.
На мой вопрос о причинах побудивших его переехать в Украину он ответил так:
— Тут совсем другая обстановка и люди другие. Тут народ намного добрее, чем в России. В России, даже если с документами все в порядке, каждый сотрудник полиции все равно посчитает нужным остановить и найти повод оштрафовать, в общем проходу не дают.
А здесь в Украине за 16 лет меня не разу не остановил не один полицейский. Тут у меня легальный бизнес и мы честно платим налоги и ведем документацию по закону. И ни разу у нас не возникали проблемы с налоговыми, иммиграционными или другими государственными структурами.
Наоборот, за годы жизни в Украине, мы только наблюдали содействие с их стороны.
Несмотря на то, что Украина преимущественно христианская страна, мусульманскую общину тут очень уважают и поддерживают. Один из недавних примеров, приезд президента Зеленского в главную мечеть Киева во время рамазана и участие в вечернем ифтаре.
Я спросил у Баходура, как воспринимают его жизнь в Украине его родственники и друзья в Таджикистане, учитывая влияние российских СМИ на таджикское общество.
— С нацизмом и фашизмом со стороны украинцев и украинского правительства мы сталкивались разве что в российских медиа, — говорит он. — Российские СМИ утверждают о притеснении русскоязычных в Украине, но я утверждаю, что до начала военного вторжения России в Украину, все мы тут говорили на русском языке, ну, разве что только кроме западной части Украины. Процентов 70 в Киеве и приграничных областях общались на русском языке. В государственных, частных и образовательных учреждениях в обиходе был именно русский язык.
После военного вторжения люди сами стали добровольно использовать украинский язык.
— Как лично вы переживали первые дни войны?
— В первые дни войны было страшно. Бомбардировки, свист ракет. Прям рядом с нашим домом был взорван жилой дом, в результате чего погибло несколько человек.
После вторжения 24 февраля, я с большими усилиями 4 марта, через Польшу смог отправить на родину в Таджикистан своих детей и внуков, а также детей и родственников своих рабочих. В общем — 18 человек. Сам с женой остался тут. В мае этого года я привез семью обратно в Украину.
На стене заведения я замечаю грамоту от посольства Таджикистана хозяину кафе. Заметив мой взгляд на грамоту, Бахадур добавляет.
— Посольство Таджикистана оказало очень сильную поддержку, составив список граждан Таджикистана и организовав «коридор» для безопасной эвакуации в Таджикистан, через Польшу были бесплатные авиарейсы.
— А что с вашим бизнесом сейчас?
— Война очень сильно отразилась на моем бизнесе. У меня были магазины в Буче и Ирпене, которые были уничтожены в ходе авиа и артиллерийских атак.
Во время нашего интервью мой собеседник несколько раз отвечал на телефонные звонки, а также обменивался фразами с хозяином кафе на таджикском языке. Но дети Баходура, которые раньше говорили на русском языке, тоже перешли на украинский. Правда дома все они говорят на таджикском.
В первые дни войны многие диаспоры вносили свой вклад в нормализацию жизни в находящемся в осаде Киеве. К примеру, казахская диаспора устанавливала юрты в центре города с генераторами и продуктами питания.
В условиях отсутствия электричества в результате бомбардировки местной ГЭС, эти юрты позволяли жителям Киева не только обогреться и поесть, но и зарядить свои телефоны, что было крайне важно.
В первые дни войны в магазинах недоставало продуктов первой необходимости, и члены таджикской диаспоры часто помогали местным жителям с продуктами, варили плов и пекли лепешки, которые потом раздавали всем нуждающимся.
— В нашем районе часто расклеивали объявления, в которых предлагались бесплатно продукты и даже бензин тем, кто остро в этом нуждался. У домов стояли мешки с овощами и зерновыми для малоимущих, — рассказывает Баходур.
— Скажите, а на что вы надеетесь сейчас?
— Мы все живем надеждой. Рано или поздно эта война закончится, как и все войны. Но я верю, что агрессор обязательно, рано или поздно, за все ответит.
Зуля
Зуля (имя изменено по просьбе героини) родилась и выросла в Душанбе. Там же закончила школу и филиал российского университета в Душанбе.
— Чем Украина привлекла тебя?
— Одна из причин, почему я решила в свое время остаться в Украине — это, конечно же, люди. Например, по сравнению с российскими пограничниками в аэропортах, украинские пограничники — идеал вежливости.
— О войне на работе говорили уже с октября 2021 года, но мне не верилось. 21 век, какая может быть война?! Обычные люди тоже не верили. Если в период пандемии COVID-19 люди массово скупали продукты первой необходимости в магазинах, то вплоть до 24 февраля 2022 года, никто даже об этом не задумывался.
24 февраля 2022 года я проснулась от грохотов, которые позже оказались взрывами российских ракет. На часах было 4:50 утра. Я не сразу поняла, что это были за звуки, и вначале подумала, что это какой-то неисправный грузовик за окном.
Выпив воды, я заглянула в телефон и увидела кучу сообщений от друзей за границей, пишущих о вторжении.
Первым действием Зули было выйти на улицу и снять деньги с банкомата, чтобы иметь наличные. Рядом с магазином, в который она после пошла за продуктами, располагается военкомат, и там девушка увидела большую толпу добровольцев.
— По направлению к Буче и Ирпеню по центральному шоссе Киева направлялась большая колонна военной техники украинской армии. Тогда и начало осознаваться в голове, что это действительно происходит. Но все равно был и шок, и ступор, и все равно мысль — «это какое-то недоразумение, сейчас все разрешится».
Возвращаясь домой, она увидела соседских ребят, которые шли из военкомата. Они записались в ряды территориальной обороны. Один из них предложил Зуле показать, где находится убежище — подвальное помещение одного из жилых домов.
— Поначалу я отказалась, но вечером мне позвонил мой знакомый, военный пилот, он и настоял, чтобы я спустилась в убежище. Там я находилась с вечера 24 февраля до отъезда из Киева 7 марта, остальные там были до конца апреля, — рассказывает Зуля. – Атмосфера, несмотря на условия, была там очень дружной, все делилась всем друг с другом.
У нас в подвале были украинцы, русские, таджики, парень из Туркменистана, армяне и грузины. И все стали друг другу как родные. И это то, что я люблю в Украине — неважно откуда ты, все тут люди.
Ситуацию, по словам Зули облегчало наличие в бомбоубежищах стабильного интернета. В первые дни войны интернет-провайдеры рассылали сообщения абонентам с просьбой сообщить в каких бомбоубежищах слабый интернет или отсутствует вообще, и потом ездили по местам и устанавливали оборудование для более стабильной связи.
— В эмоциональном плане война разделила жизнь на до и после, — говорит девушка. — Ты начинаешь ценить жизнь, радоваться мелочам, ты боишься чего-то не успеть, откладывать что-то на завтра, — делится Зуля.
В коридоре ее я заметил полевую сумку средних размеров.
— Чтобы вы понимали, за май месяц я успела поспать в своей кровати 5 раз, — объясняет она. — А так, либо в коридоре (так безопаснее при попадании осколков от сбития ракеты), либо ходила в подземное метро.
Поэтому для таких целей у меня есть сумка, в которой собраны лекарства, средства личной гигиены, портативные батареи, и т.д.
Со временем учишься рассчитывать время для укрытия, говорит Зуля. Обычно через приложение или другие средства связи объявляется тип атаки: если, например, объявляют, что вылетел ТУ — 95 (стратегический бомбардировщик) то, значит, он будет лететь около 3-х часов, и уже можно собираться, не дожидаясь сирен.
— Если начался пуск ракет, то лучше спуститься в убежище, если дроны, то можно и в коридоре посидеть, — объясняет она. — Баллистические ракеты представляют наибольшую опасность, так как они долетают гораздо быстрее. Поэтому обычно нужно успеть переодеться и добежать до бомбоубежища за 5 минут с объявления атаки…
Война меняет людей, но по личным наблюдениям Зули, изменились не ее украинские знакомые, а знакомые с родины.
— Больше хорошего проявилось в украинцах. К примеру, однажды в очереди за хлебом в магазине (были перебои в начале войны) к моменту, когда подошла моя очередь, хлеб закончился. И тогда женщина, купившая прямо передо мной две буханки, отдала одну мне.
— Плохие люди проявились не тут — в Украине, они проявились среди моих знакомых в Таджикистане и России. Живя тут, я слышала от своих друзей и знакомых в Таджикистане и России о «нацистах» в Украине. Было бессмысленно доказать им обратное и, в конце концов, я перестала общаться с ними, — говорит девушка.
Люди делились последним. К примеру, в первые дни войны сети быстрого питания разносили бесплатно еду по убежищам.
Так как мы работали в те дни в основном из дома наш начальник ежедневно обзванивал всех сотрудников и интересовался состоянием здоровья, спрашивал есть ли у нас все необходимое.
Всем сотрудниками помогали финансово и обеспечивали логистику по эвакуации членов семьи в безопасные районы, несмотря на сокращение доходов компании.
— Для меня в плане менталитета, Украина это микс современной страны с ее торговыми центрами, высотками, развитой инфраструктурой и сферой услуг на высочайшем уровне и Таджикистаном с его гостеприимным народом — добрым и отзывчивым. Мне как таджичке было важно жить в среде гостеприимства и радушия. Я нашла это в Украине.
Этой зимой оставайтесь с нами в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК
