Барно слишком рано пришлось понять, что такое ответственность. Для своих неслышащих членов семьи девочка с детства была единственной возможностью наладить контакт с внешним миром. Сейчас, уже повзрослев, Барно машинально включает в свою речь жестовый язык, но так было отнюдь не всегда.
В 2021 году на большие экраны вышел фильм американской сценаристки Шан Хейдер «CODA: Ребенок глухих родителей». Комедийная драма, повествующая историю 17-летней Руби, единственной слышащей в своей семье, неожиданно стала обладателем «Оскара».
CODA — общепринятая в США аббревиатура Child Of Deaf Adults, что дословно так и переводится — «ребенок глухих родителей». Такие дети растут в уникальных условиях, балансируя между двух сообществ – глухих и слышащих.
Мы встретились с ребенком CODA в Худжанде. Правда, Барно Хусейнбаева давно уже не ребенок, а мама, воспитывающая очаровательную дочь.
Девушка согласилась поделиться своей историей: какого это, с детства быть единственной возможностью для своей семьи наладить контакт с внешним миром.
Когда ты переводчик с детства
Барно предупреждает: интервью может затянуться, ведь весь разговор должен быть понятен для неслышащих членов ее семьи. Чтобы беседа стала комфортной для всех, девушка пригласила нас на семейный ужин с «маминым пловом», где присутствовала ее семья.
Барно с детства привыкла к роли переводчика. Сама того не замечая, она машинально включает в свою речь жестовый язык, который вместе с голосом параллельно живет в ее голове.
Исследования показали, что у 80% супружеских пар, где оба супруга страдают нарушением слуха, рождаются слышащие дети.
Так случилось и в семье Хусейнбаевых. Из четверых детей двое не имеют проблем со слухом.
«Такая же ситуация и в семье моей слабослышащей сестры Рано. У нее с супругом, который тоже не слышит, все трое детей родились абсолютно здоровыми», — рассказывает Барно, привлекая жестами к разговору родителей и сестру.
Отец семейства тут же подхватывает беседу, причем не только жестами, но и голосом. Он родился с врожденной глухотой, но прекрасно умеет читать по губам. Отдать должное нужно качественному образованию, которое он получил в школе-интернате в Ташкенте, где по сей день детей с нарушениями слуха учат разговаривать и общаться.
И если по отцу поначалу и не скажешь, что у него проблемы со слухом, то с мамой все очевидно. Но это никак не помешало им достойно воспитать четверых детей.
Правда, Барно и ее старшей сестре приходилось порой несладко.
Это сейчас девушка среди неслышащих как рыба в воде, но так было не всегда.
«Меня никто не спрашивал, хочу я переводить или нет, или могу ли вообще. Я априори должна была это делать, — вспоминает Барно. — Отец хотел быть в курсе всех новостей. Но мне, ребенку, было очень сложно донести содержание разговора «взрослого» мира, к примеру, переводить отцу очередной телевизионный выпуск новостей или какое-нибудь взрослое кино. В силу своего возраста я просто не понимала многих вещей».
Он брал дочь на работу, если там случались какие-то недопонимания и требовал переводить все, о чем спорили слышащие коллеги.
Эти ситуации были стрессовыми для девочки, ведь она не могла передавать бестактные комментарии в адрес отца, чтобы еще больше не разжечь конфликт. Барно говорит, что роль переводчика очень утомляла ее — ей приходилось не только переводить, но и пропускать через себя переживания своих родителей, которые порой не соответствовали ее возрасту.
Взрослея не по годам
До замужества обязанности переводчика и коммуникатора в семье выполняла старшая сестра Зебо. Она сопровождала маму в женской консультации, бегала с младшими по поликлиникам, оформляла их в детский сад. Мама работала в три смены, рассказывает Барно, поэтому все домашние дела также ложились на плечи сестры.
«Свои любимые индийские фильмы она смотрела с условием, что будет переводить весь сюжет родителям. То еще удовольствие, — шутит Барно. — Зебо рано вышла замуж, после чего эти «привилегии» перешли мне, 11-летнему подростку.
Мое детство было полным испытаний. Но именно эта ответственность сделала меня зрелой, независимой и разносторонне развитой. К примеру, я вынуждена была присутствовать на родах своей сестры. В тот момент я изучила, наверное, весь женский организм, чтобы быть мостиком между ней и врачами».
Сейчас Барно может спокойно представлять неслышащего человека в суде или правоохранительных органах. Она разбирается в тонкостях законодательства и может оказать первую медицинскую помощь.
Слушая ее грамотную речь, думается, что с детства она была начитанным ребенком. Но, как оказалось, свои первые слова она произнесла на жестовом языке. А начала говорить лишь в четыре года, и долгое время вообще не могла правильно ставить ударение.
«Ребенок CODA начинает говорить в более позднем возрасте, когда оказывается в среде слышащих — детском саду или школе. Иногда такие дети не разговаривают очень подолгу просто потому, что привыкают общаться с помощью рук», — объясняет девушка.
Научиться «слышать» друг друга
Неприятие глухоты родителей — еще одна проблема, с которой часто сталкиваются CODA. «Почему такие родители попались именно мне?» — таким вопросом задавалась и Барно, испытывая при этом стыд и сталкиваясь со стигматизацией.
«Сейчас мои слышащие племянники проходят тот же путь, что и я в детстве. И если мне в свое время некому было подставить плечо помощи, то им намного легче, поскольку есть я, советчик для них и их родителей. Но такая возможность есть не у всех таких детей», — говорит Барно.
Стрессовых ситуаций можно избежать, отмечает девушка, предоставляя таким детям социальную, психологическую, образовательную поддержку, а также услуги переводчика жестового языка.
Ведь зачастую из-за давления в семье дети CODA начинают избегать родителей, пытаются уйти от чрезмерной ответственности, в результате и вовсе отдаляются от них.
Следует образовывать и родителей, чтобы помочь воспитывать слышащего ребенка. Многие из них, отмечает Барно, хотят иметь ребенка себе подобного, чтобы общаться с ним на одном языке.
«Важно уважать личное пространство CODA, позволять наслаждаться детством, не эксплуатировать их как гугл-переводчик и, самое главное, научиться «слышать» друг друга, даже когда это физически невозможно.
А еще нужно развивать таких детей, отдавать во всевозможные кружки, чтобы они не отставали от сверстников. Такие дети растут двуязычными и живут в бикультурном мире, и чем грамотнее они станут в будущем, тем легче будет самим родителям», — уверена Барно.
Кстати, пятилетняя дочь Барно, несмотря на отсутствие проблем со слухом, прекрасно освоила жестовый язык, чтобы общаться на нем с бабушкой и дедушкой.
Быть полезной обществу
Наш разговор затянулся на пару часов. Сложилось ощущение, что историям этой семьи нет конца. Например, о том, как подруги Барно любили оставаться у нее с ночевкой, ведь можно было болтать до утра, слушать музыку и общаться на любые темы. Родители ведь не слышат!
Или про то, как в квартире случился сильный потоп, при этом родители находились дома и мирно беседовали на кухне.
А еще у Барно есть мечта, которая доказывает факт, что CODA отличаются сопереживанием и социальной ответственностью. Несмотря на имеющееся образование, девушка хочет получить еще одно, педагогическое, чтобы обучать жестовому языку воспитанников единственной в Согде школы-интернат для детей с проблемами слуха.
Как оказалось, такого предмета там попросту нет из-за отсутствия специалистов…
«Сейчас мы повышаем уровень жестового языка для учителей интерната. То же самое необходимо и детям, ведь у многих из них он на очень низком уровне, что уж говорить о полученных знаниях. А потом, выпускаясь из стен интерната, эти дети оказываются на задворках общества», — отмечает Барно.
Этой зимой оставайтесь с нами в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК
