Визит командующего армией Пакистана в Тегеран, а затем в Вашингтон свидетельствует о начале нового этапа военной дипломатии на Ближнем Востоке. В то время как Тегеран и Вашингтон после 40-дневной войны находятся в состоянии «экзистенциальной вражды», Пакистан вступил в игру, чтобы обменяться посланиями между США и Ираном и управлять хрупким перемирием.
Визит Асима Мунира, командующего армией и самой влиятельной фигуры Пакистана в Тегеран был совершен для передачи послания от Вашингтона о прекращении огня между Израилем и Ливаном (что позднее было обнародовано), а также обсуждения вопросов, связанных с проведением второго раунда американо-иранских переговоров. Высокопоставленный пакистанский военный после завершения своего визита в Иран направился в Вашингтон, чтобы продолжить обсуждение соответствующих вопросов.
Как правило, в последние десятилетия Оман и Катар выступали посредниками в передаче посланий между США и Ираном или принимали у себя непрямые переговоры сторон. Выбор Пакистана в качестве посредника может означать начало нового этапа в этом деле. Хотя Пакистан имеет стратегические отношения с США, он одновременно смог сохранить добрососедские отношения с Ираном.
Как уже отмечалось, Асим Мунир является ключевой фигурой в пакистанском правительстве, и его встреча в аэропорту Тегерана министром иностранных дел Ирана Аббасом Арагчи не только свидетельствует о значимости этого визита, но и отражает поддержку роли Пакистана как нового посредника.
Очевидно, что иранская сторона осведомлена о тесных военных и финансовых связях пакистанской армии с Пентагоном, однако учитывается и следующий нюанс: когда послание передаётся командующим армией страны, обладающей ядерным оружием, оно отражает не только взгляды американских политиков, но и позицию военной и разведывательной элиты страны. Кроме того, важно и то, что посредничество Пакистана поддерживается Китаем и рядом других стран Ближнего Востока.
Между тем наличие такого надёжного канала связи позволяет Тегерану более чётко доносить свои принципы и «красные линии» до Вашингтона и его союзников. Следовательно, принятие роли посредника Асима Мунира как США, так и Ираном, с одной стороны свидетельствует об определённом доверии к нему и его стране, а с другой — отражает потребность обеих сторон в управлении кризисом.
Устойчивый мир пока остаётся лишь мечтой
Масштабный удар Ирана в ответ на агрессию США и Израиля по американским военным базам на Ближнем Востоке, уничтожение техники и вооружений стоимостью в миллионы и миллиарды, а также, в конечном итоге, перекрытие Ормузского пролива, поставившее мировую экономику, особенно международный энергетический рынок, в кризисное положение, нанесли крупнейший удар по престижу Вашингтона и открыли путь для более смелых действий других соперников США.
С началом войны, развязанной США и Израилем против Ирана, политическая напряжённость между Вашингтоном и Тегераном перешла на уровень экзистенциальной вражды. Поэтому Дональд Трамп, вероятно, не простит удар, нанесённый Ираном по военному престижу его страны. Если это так, то его согласие на перемирие и возможный компромисс может быть лишь временной мерой. В Тегеране это хорошо понимают и используют эту паузу для подготовки к возможным будущим столкновениям.
Дональд Трамп, рассчитывавший за несколько дней завершить дело, устранив лидера и ряд ключевых военачальников Ирана, теперь озабочен сохранением своей власти. В этом контексте важное значение имеют ноябрьские промежуточные выборы в Конгресс.
По сути, президент США надеялся вступить в эту политическую кампанию с картой «Победа над Ираном», но теперь, судя по всему, готов смириться с вынужденным сосуществованием с этой страной и выставить «Примирение с Ираном» как достижение, позволяющее республиканцам сохранить большинство мест.
Следовательно, хотя Вашингтон и продолжает угрожать Ирану, на практике он признаёт, что только компромисс может вернуть Ормузский пролив к более благоприятному состоянию, вывести мировой энергетический рынок из нарастающего хаоса и в какой-то мере положить конец экономической неопределённости.
Вероятно, в перспективе стратегический подход президента США к Ирану существенно не изменится, поскольку его максималистские требования по ядерной, ракетной, беспилотной и другим программам вряд ли будут выполнены. Иными словами, «пороховая бочка» всё ещё остаётся на месте, и пока не ясно, сможет ли посредничество Пакистана снизить риск взрыва.
Народная поддержка — основа уверенности в себе
40-дневная война вернула Ирану то, что в последние годы казалось ослабленным — национальное единство и доверие. Миллионы людей по всему Ирану в защиту страны и поддержку правительства круглосуточно оставались на улицах, иногда даже подвергаясь риску ракетных ударов. Наличие такого социального капитала усилило военные действия Тегерана. Однако на противоположной стороне возник раскол в обществе, оказавший крайне негативное политическое и психологическое воздействие на президента США и его окружение.
Впервые значительная часть мирового общественного мнения поддержала Иран как страну, подвергшуюся военной агрессии. Посты иранских политиков и высокопоставленных военных в социальных сетях привлекли беспрецедентное внимание американских и западных международных СМИ.
Западные масс-медиа и активисты соцсетей, проводя интервью с иранскими политиками и экспертами, тиражировали их взгляды, что в значительной степени обеспечило успех Ирана в «войне нарративов».
Более того, Иран оказался успешнее США в виртуальном пространстве, используя вирусные мемы, видеоролики на основе искусственного интеллекта и юмор поколения Z, привлекавшие внимание американских и западных пользователей. Указанные факторы позволят Тегерану вступить в следующий этап с большей волей и уверенностью.
Тот факт, что страна после десятилетий жестких экономических, финансовых, торговых, банковских и технологических санкций достигла способности противостоять крупнейшей армии мира, превратил её в глазах многих людей в символ стойкости. Поэтому существует вероятность, что политические и репутационные издержки США в случае нового военного удара по Ирану окажутся ещё более заметными.
Следовательно, также стало очевидно, что в войне решающую роль играют не только военная мощь и передовые технологии, но и социальная устойчивость и сплочённость общества.
Что сделают страны Персидского залива?
Сейчас в экспертных кругах обсуждается вопрос: после того, что произошло с американскими базами на Ближнем Востоке, будут ли арабские страны региона по-прежнему рассчитывать на защитный зонтик Вашингтона? Усилится ли их противостояние с Ираном?
В первом случае, возможно, эти страны, образно говоря, не будут складывать все яйца в корзину безопасности США и постараются расширить круг партнеров, что может открыть новые возможности для Китая и России.
В обратном случае, учитывая экономический ущерб, нанесённый им за 40 дней войны, вероятно, арабские страны будут действовать осторожнее, пересмотрят стратегические расчёты, чтобы не ставить под угрозу национальную безопасность, и предпочтут сосуществование с Тегераном вместо конфронтации. Так как отныне роль Ирана в послевоенном порядке на Ближнем Востоке и за его пределами может стать иной.
Израиль и хрупкая дипломатия
Визит Асима Мунира в Тегеран и параллельные усилия других стран по продлению перемирия между США (Израилем) и Ираном свидетельствуют о международной обеспокоенности тем, что текущие военные столкновения на Ближнем Востоке могут перерасти в серьёзный глобальный кризис безопасности и экономики. Следовательно, существует вероятность продления текущего прекращения огня и продолжения диалога для достижения более-менее приемлемых результатов для обеих сторон.
Однако такой результат возможен лишь в том случае, если Израиль будет соблюдать условия прекращения огня между Тегераном и Вашингтоном. Как показали события, атака Израиля на Ливан, произошедшая в первый день прекращения огня, поставила под угрозу его срыва.
Иран и Пакистан считали, что документ о прекращении огня распространяется и на ливанский фронт, тогда как Израиль и США придерживались противоположной позиции.
Возможно, из-за угрозы Ирана возобновить военных действия против Израиля ситуация стала меняться, и Дональд Трамп 17 апреля объявил, что с вечера четверга вступит в силу 10-дневное соглашение о прекращении огня между Израилем и «Хезболлой». Пока не ясно, будет ли оно продлено, поскольку во многом все зависит от компромисса между США и Ираном. В любом случае, ситуация в этой части региона Ближнего Востока останется напряженной.
Поле боя вместо традиционной дипломатии
40-дневная война показала, что общество Ирана, несмотря на политические, религиозные, ценностные и прочие разногласия, сумели объединиться для защиты от внешней агрессии.
Другой значимый момент заключается в том, действия США и Израиля парадоксальным образом укрепили легитимность правящей системы Ирана, обеспечив ей поддержку внутри страны. Проще говоря, в Иране усилились позиции именно той части структуры власти, с которой Запад борется десятилетиями.
Ситуация показала, что когда Иран сталкивается с экзистенциальной угрозой, традиционная дипломатия отходит на второй план, а роль институтов, определяющих ситуацию на поле боя, возрастает. Фактически именно Корпус стражей исламской революции, армия, басидж (народное ополчение) и командование полиции управляют кризисом и делают ставку на военную мощь как основу успеха в переговорах.
В подобных условиях более жёсткие военные деятели могут превратиться в ключевых игроков следующих этапов переговоров, отодвинув традиционную дипломатию на второй план, что не только не отвечает интересам США и Израиля, но и в итоге может заставить их пожалеть о своей агрессии против Ирана.
