Российская правозащитная организация «Институт прав человека» направила Верховному Комиссару ООН по делам беженцев Антониу Гутерришу открытое письмо о необходимости принятия экстренных мер по ускорению рассмотрения обращений заявителей о предоставлении международной защиты.
В обращении отмечается, что это вызвано ситуацией, в которой пребывают в России беженцы и искатели убежища. «Положение тех из них, в чьем принудительном возвращении заинтересованы государства их исхода, никогда не было безопасным. Однако если до недавних пор совместными усилиями Представительства УВКБ ООН в РФ и партнерских НПО удавалось защитить большинство из них от угрозы преследований, которые Женевская Конвенция 1951 года расценивает как основания для признания беженцами, то в последнее время ситуация резко изменилась. В настоящее время ее трудно назвать иначе, чем катастрофической. Так, с августа 2011 года по декабрь 2012 года в России были похищены и незаконно вывезены за ее пределы 8 заявителей Европейского Суда по правам человека, в отношении которых Суд применил Правило 39 своего Регламента — временную меру, призванную предотвратить наступление необратимых последствий до рассмотрения дела по существу», — говорится в обращении.
По словам руководителя программы «Право на убежище» Института прав человека Елены Рябининой, властям Российской Федерации было предписано приостановить высылку или выдачу этих людей, которых государства их исхода — Узбекистан и Таджикистан — преследуют по политическим или религиозным мотивам. Подавляющее большинство заявителей являлись искателями убежища на территории РФ, а один получил его менее чем за 2 месяца до своего похищения. Тем не менее, все это не спасло их от принудительной передачи в распоряжение узбекских и таджикских властей. В тех случаях, которые представителям заявителей — но не следственным органам РФ! — удавалось расследовать, людей вывозили самолетами из российских аэропортов, что было бы невозможным без санкции властей.
«Один из восьмерых — гражданин Узбекистана, — оказался после похищения не в стране исхода, требовавшей его выдачи, а в Таджикистане: видимо, похитители, целью которых были находившихся вместе с ним таджикские граждане, решили не оставлять его на свободе, как нежелательного свидетеля совершенного ими преступления. Факт того, что он был незаконно вывезен «с ведома российских властей и при их пассивном или активном участии», установлен вступившим в силу решением Европейского Суда по его делу. В контексте предмета настоящего обращения отметим, что этот человек уже второй год дожидается в Таджикистане решения своей судьбы. Она целиком и полностью зависит от позиции УВКБ ООН: возвращение в Узбекистан для него невозможно из-за преследований по религиозным мотивам и угрозы пыток, а возвращение в Россию чревато риском снова подвергнуться похищению и незаконному вывозу, но на этот раз — уже в Узбекистан», — сообщается в письме.
По утверждению Рябининой, трудно даже сосчитать, сколько раз за последние годы партнерским организациям УВКБ ООН удавалось предотвращать попытки похищения других искателей убежища из числа граждан Узбекистана и Таджикистана. Но совершенно очевидно, что ни НПО, ни сотрудники Представительства УВКБ ООН в России не в силах обеспечить безопасность своих заявителей, ежедневно и ежечасно подвергающихся риску неожиданно исчезнуть на территории России и вскоре после этого оказаться в распоряжении властей государств их исхода.
«Это наглядно иллюстрируют обстоятельства узбекского беженца Мурода Юлдашева, в отношении которого еще в 2010 года Европейский Суд установил, что его принудительное возвращение в Узбекистан повлечет нарушение ст. 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, — приводит пример руководитель программы «Право на убежище». — 7 марта текущего года Мурода Юлдашева выследили некие лица, говорившие по-узбекски, когда он с семьей посещал Центр приема беженцев УВКБ ООН, а утром следующего дня в центре Москвы четверо неизвестных пытались его похитить. Ему повезло — на его крики о помощи отозвались случайные прохожие, которые и помогли ему отбиться от нападавших. Однако невозможно гарантировать, что в случае повторения попытки похищения финал окажется столь же благополучным. Описанный случай — всего лишь один из примеров, которых можно привести немало. Необходимо отметить, что Центры временного размещения, находящиеся в ведении ФМС России, подобных проблем не решают, что прямо следует из слова «временное» в их названии. Люди, находящиеся в таком же положении, как Мурод Юлдашев, лишены перспективы безопасной жизни в Российской Федерации, причем, независимо от их правового статуса — нависающая над ними угроза не имеет отношения к праву как таковому».
Рябинина считает, что для тех, кто соответствует критериям Конвенции ООН 1951 года «О статусе беженцев», единственным долгосрочным решением является переселение в третью — безопасную, — страну. Вместе с тем, в течение последних лет процедуры УВКБ ООН по признанию лиц нуждающимися в международной защите и в последующем переселении чрезвычайно замедлились, что объясняется ужесточением требований к проверке заявителей по критериям безопасности. Необходимость тщательной проверки претендентов на предмет выявления обстоятельств, которые могут повлечь их исключение из международной защиты, не вызывает сомнений. Безусловно, принимающие страны должны убедиться в том, что лица, которым они предоставляют убежище, не несут угрозы их безопасности. Однако же трудно представить себе объективные причины, по которым эти вопросы, при всей их серьезности и актуальности, должны разрешаться годами. Еще труднее предположить, что при их рассмотрении УВКБ ООН исходит из того, что на положительное решение могут рассчитывать только те из претендентов, кто докажет свою благонадежность — это означало бы применение презумпции виновности при разрешении вопроса об убежище, предоставление которого по своей сути является актом гуманизма.
По словам правозащитника, сложившаяся в России ситуация в сочетании с длительностью процедур УВКБ ООН такова, что многие заявители не дождутся даже вынесения решений по своим обращениям предоставлении международной защиты — не говоря уже о разрешении своих проблем. Многолетнее ожидание искателем убежища ответа на вопрос о наличии либо отсутствии безопасного будущего для себя и своей семьи, уже само по себе, вряд ли сопоставимо с принципами гуманизма, а в условиях ежедневного риска подвергнуться похищению оно лишает человека последней надежды на помощь.
«Убедительно прошу Вас предпринять все возможное и необходимое для экстренной корректировки сложившегося положения дел и ускорения процедур рассмотрения обращений заявителей, относящихся к особо уязвимым категориям. Даже один беженец без надежды на будущее — это слишком много», — пишет руководитель программы «Право на убежище» Елена Рябинина в конце своего обращения к Верховному Комиссару ООН по делам беженцев.
