В то время он, будучи американским студентом-советологом, в течение трех месяцев находился в столице Таджикской ССР, участвуя в работе первой сельскохозяйственной выставки США. Душанбе, на взгляд Лоренса, с тех пор заметно изменился, а вот его жителей он находит такими же открытыми и гостеприимными.
— Как получилось, что в разгар «холодной войны» вы оказались на «вражеской» территории?
— Я родом из Лос-Анджелеса, а русский язык начал изучать еще в колледже. В 1978 году меня наряду с некоторыми другими студентами пригласили участвовать в качестве гида в сельскохозяйственной выставке США, которая была организована тогда в трех городах СССР: Киеве, Целинограде (ныне Астана) и Душанбе. Данные мероприятия проходили в рамках культурного обмена между народами Советского Союза и США. Мы находились в Душанбе в течение трех месяцев. Выставка проходила на территории ВДНХ, а остановились мы в гостинице «Таджикистан».
— Какими вы нашли советских людей, в частности, таджиков?
— В течение этих трех месяцев мы встречались с сотнями тысяч граждан республики, которые приходили на эту выставку. Люди боялись с нами долго общаться, задавать вопросы на любые темы. Боялись воспринимать что-то положительное из западной жизни, потому что среди них наверняка находились люди из спецслужб, которые, думаю, следили за поведением каждого, кто пришел на выставку.
Приходили к нам немцы, евреи с просьбами, чтобы мы передали их письма в посольства ФРГ и Израиля в Вашингтоне. Честно говоря, было больно за них.
В целом же, о Таджикистане остались у меня положительные впечатления. Для нас – американцев — ваша страна была экзотикой в хорошем смысле этого слова. Потрясло меня то, что здесь я увидел очень много зелени, деревьев. Я был потрясен и изобилием натуральных фруктов и овощей на рынках, хорошей вкусной едой, которой нас угощали, и совершенно необыкновенным гостеприимством таджиков. Где бы мы ни были, нас принимали очень тепло и радушно.
—
О чем вас спрашивали посетители выставки, какие были вопросы?
— Вопросы были разные. Интересовались безработицей в США, есть ли у нас дефицит товаров, спрашивали, почему так много бедных в нашей стране. Мы им отвечали честно, но почему-то не все нам верили. Спрашивали также про образование и при этом хвастались, что в СССР оно бесплатное. Было очень сложно объяснить советскому человеку, что, например, я – из бедной американской семьи, но учился в хорошем частном университете и получал стипендию от государства. Были также и провокационные вопросы, думаю, с подачи сотрудников КГБ. Обвиняли нас во лжи, когда мы положительно отзывались о жизни в США.
— Как часто вы чувствовали такое незримое присутствие спецслужб?
— К примеру, мы не могли свободно гулять по городу. Куда бы мы ни шли, с кем бы ни общались — за нами обязательно была слежка. Стояли они возле гостиницы «Таджикистан», и как только кто-нибудь из нас выходил из здания, тут же начиналось преследование. Помню, напротив гостиницы в парке была танцплощадка. Мы ходили по вечерам туда танцевать или просто прогуляться, и всегда рядом с нами — сотрудники спецслужб. И, несмотря на то, что они были в штатском, мы это чувствовали и знали.
— Что особенно впечатлило вас в Советском Союзе?
— На меня особое впечатление, помню, произвели советские газеты — «Правда» и «Известия», которые писали, мягко говоря, мало положительного о США (смеется).
Воспоминания душанбинцев о первой американской выставке 1978 г.
Салим Аюбзод:
— Фактически, это была первая встреча таджиков с американцами воочию. Мы, студенты- второкурсники ТГУ, поехали посмотреть на «живых» американцев. Хотя наши преподаватели предупреждали нас не общаться с ними, мы все равно поговорили с некоторыми из них. Они с акцентом говорили по-русски. Запомнилась их доброта, с которой они общались с нами. Было много интересного. Мне запомнился станок, похожий на линотипную машину, который прямо перед нашими глазами из пластмассовых гранул «печатал» красивые шлепанцы. Один из сотрудников выставки спрашивал у нас размер обуви, или измерял длину стопы и, задав данные машине, нажимал на кнопку. Гранулы из прозрачной конусообразной емкости спускались в аппарат, переходили из одного отсека в другой, и в конечном итоге выходили «тепленькие» шлепанцы. Помню, мы носили их потом год или два. На выходе нам всем дарили красочные глянцевые журналы с Джимми Картером на обложке. Многие спрашивали, почему не раздают джинсы, потому что, по слухам, в первые дни работы выставки всем дарили джинсы…
Равшан Темуриён:
— Если честно, эта выставка перевернула мое видение, мое отношение к США. В 1978 году я учился в 10-м классе средней школы №77 моего родного города Душанбе. До этого о США мы знали только лишь отрицательное, то, что нам «предлагало» советское телевидение. Мы с моим школьным товарищем, ныне покойным Абдулло Саидмуродовым, решили пойти на эту выставку. Хотя были слухи, что некоторые представители американской делегации, чтобы унизить достоинство советских таджиков, разбрасывают жвачки детям, а потом их фотографируют. Мы этого своими глазами не видели. Что привлекло наше внимание, когда мы пришли в район ВДНХ, где проходила выставка – это то, что внутри было почти пусто: люди не приходили из-за боязни иметь потом дело с КГБ. Нас, местных подростков, буквально поразило, что нас приветливо встретили у входа, дали много красочных буклетов и проспектов о США. Помню, на первой странице одного из буклетов была фотография президента Джимми Картера, одетого как фермер, и заголовок: «Президент США — выходец из фермеров».
Мы впервые узнали, что сельское хозяйство — одна из основ экономической свободы государства. Мы с другом сравнивали наших колхозников с заморскими фермерами и задавались вопросом: почему они так хорошо живут? Помню, в одном из павильонов выставки мы познакомились со студенткой Университета Дэнвэра из штата Колорадо. Абдулло очень хотел поговорить с ней о современной музыке. И как-то разговор между нами и этой американской блондинкой зашел о группе «Deep Purple». Девушка была удивлена нашим знанием этого ансамбля. Когда она сказала, что обязательно пришлет нам пластинки этой группы, и мы уже хотели обменяться адресами, как в это время один из сотрудников вездесущего КГБ вмешался в наш разговор и… наша мечта так и не сбылась.
