Валерий Тишков
,
директор Института этнологии и антропологии РАН, член-корреспондент РАН.
— С 15 января в России существенно меняется миграционная политика. Одно из изменений связано с упрощением правил пребывания и работы иностранцев в России. Как Вы оцениваете данное изменение?
— Безусловно, позитивно. Это исправляет ошибку, которая была допущена предыдущими законами 2002 года: законом о пребывании иностранцев на территории Российской Федерации, законом о гражданстве, который вывел из всяких преференций наших бывших сограждан из стран бывшего СССР. Но этот закон все равно не решает проблемы миграционной амнистии тех, кто уже находится здесь многие годы и не может получить гражданство.
— Сейчас вводится наказание за нелегальное привлечение гастарбайтеров:
— Постоянно сообщается о том, как вытаскивают и ставят к стенке нелегалов. И надо хотя бы периодически, хоть раз из десяти, показывать как ставят к стенке какого-нибудь работодателя, директора фирмы или же частное лицо, которому те же гастарбайтеры строят дачу или ремонтируют квартиру. Надо показывать этих нарушителей, и, прежде всего, с них спрашивать.
— С чем связан запрет на трудоустройство иностранцев в сфере торговли алкоголем и фармацевтической продукцией?
— Эти две сферы у нас, во-первых, очень чувствительны, и требуют особого контроля со стороны государства, потому что они имеют отношение к здоровью людей. Кроме того, у нас в этих двух сферах действительно есть проблемы, связанные с тем, что контроль государственных монополий над производством и продажей спиртных напитков был утрачен. Необходимо восстановить хотя бы часть ее, хотя бы на уровне контроля качества и, возможно, ввести некоторые ограничения по местам, срокам и количеству продаж спиртного. Это большая социальная проблема для нашей страны, и ограничения для иностранцев по продаже здесь позволят лучше контролировать все эти вопросы. Точно так же это относится и к лекарствам. Огромная масса лекарств, импортных в том числе, не соответствует качеству или вообще фальсифицируется. И с иностранных торговцев здесь спрос не тот, что с наших граждан. Я вполне допускаю, что эти две сферы, могут быть ограничены или закрыты для иностранцев. Речь идет только о торговле. Это не значит, что они не могут заниматься другой работой, связанной с поставкой лекарств и медикаментов. Но непосредственная продажа должна осуществляться гражданами Российской Федерации.
— Сейчас вводится ограничение количества работников розничных рынков, не имеющих российского гражданства, до 40 процентов. С 1 апреля предполагается этот процент свести к нулю. Как это отразится на рынках?
— Это ограничение взято с потолка. Эти 40 процентов — вообще утопия, и непонятно, чем такое решение обусловлено. Я понимаю, если бы огромное число наших граждан желало работать, торговать на рынках, привозить из Чили, из Южной Африки бананы или киви, заниматься этим сложнейшим бизнесом, развозить их по всей стране, хранить и продавать. Я не думаю, что наши граждане прямо жаждут занять эти рабочие места. Здесь есть опасность, что этот сложный бизнес, который обеспечивает для населения нашей страны повсеместно и круглый год фактически весь современный набор фруктов и овощей, может быть нарушен или даже разрушен.
И 40 процентов ни о чем не говорят. Можно иметь 1 процент как в Кондопоге, или даже одну десятую процента и иметь проблемы, связанные с торговлей. А можно иметь и 80, и 90 процентов как во Владивостоке, и, тем не менее, приносить пользу населению, не вызывая отторжения.
Как эти 40 процентов вычислить? На каждом рынке, в каждой точке четверо из десяти? А если только лишь двое или трое? По пояс — будет гражданин, а другая часть — иностранец? Глупость. А ноль процентов вообще невозможно представить. Я не знаю государств, которые принимают миграцию, и крупных городов, где есть оптовая и розничная торговля на рынках, в которых нет иностранцев. Мне кажется, они все равно есть и будут. Какие-то и преференции, и ограничения для граждан должны быть, но нет так жестко, да еще в течение трех месяцев.
— Насколько мигранты влияют на экономику России?
— Мигранты по некоторым оценкам дают примерно 8-10 процентов нашего ВВП. Некоторые отрасли существуют вообще благодаря мигрантам — это, прежде всего, такая ключевая отрасль как строительство. А денежные переводы мигрантов из страны составляют примерно 0,1 процента нашего ВВП. Поэтому польза от мигрантов в сто раз больше, чем их отток или изъятие из нашей страны.
— Сегодня идет параллельный процесс, связанный с переселением соотечественников в Россию. Как будет проходить реализация этой программы?
— Эта программа исходит из того, что есть около 25-26 миллионов соотечественников, хотя непонятно, кого к ним относят, и что за счет переселения именно этих соотечественников частично можно решить демографическую проблему, то есть, приостановить сокращение населения. Действительно, миграция — важнейший источник пополнения населения. И только сокращая смертность, улучшая рождаемость и обеспечивая миграцию в Россию, можно приостановить сокращение населения. Тем более, что миграция в отличие от рождаемости дает отдачу уже сейчас, а не через двадцать лет, когда новорожденные подрастут, получат образование, профессию, вступят в самодеятельную деятельность. И все-таки содействовать нужно переселению всех, кто желает приехать в Россию из стран бывшего СССР. И украинцы или молдаване ничем не хуже русских.
Кроме того, ставить на переселение русских, а не молдаван или украинцев, которые все равно станут русскими в России через полпоколения — значит сужать русский мир, превращать восточную Украину и Крым по своим настроениям во Львовскую область. Русские осваивали эти территории столетиями, а ради того, чтобы поправить один процент населения, с 80 процентов до 81 процента русских, мы сокращаем границы русского мира, которые существуют в рамках бывшего исторического Российского государства. Нужно хорошо подумать, правильна ли стратегически с точки зрения национальной безопасности России ставка на то, чтобы переселять русских из Восточного и Северного Казахстана, из восточной Украины или из Крыма. Именно там, в основном, и остались русские, эти 25-26 миллионов соотечественников.
Конечно, тем, кто желает приехать в Россию, должна быть оказана всяческая поддержка, в том числе и по этой программе. Но почему не оказать поддержку молдаванам или латышам, белорусам или украинцам, мне не понятно. Чем они хуже в данном случае? У нас половина населения на Дальнем Востоке украинцы, они когда-то осваивали Восточную Сибирь и Дальний Восток вместе с русскими.
— Поясните свое отношение к миграционной политике. Кому Вы готовы отдать приоритет при переселении?
— У меня двойственное отношение к политике переселения. Сама по себе программа хорошая, но принцип избирательный. Этнический принцип попахивает националистической нереализуемой утопией. Русские в значительной мере уже интегрировались в этих государствах, являются гражданами этих государств, сохраняют привязанность к России, являются важнейшим связующим мостом с Россией, не позволяют этим государствам превращаться во враждебные. Я считаю, что нет ничего плохого в том, что там есть значительная часть русского населения. Она довольна своим положением, мы должны защищать и отстаивать, помогать сохранять язык, культуру. Но обязательно ли переселять их? Большой вопрос, что выгоднее. Может быть, нам выгоднее переселить украинцев и молдаван, и они станут русскими через поколение. Я не думаю, что Матвиенко, Христенко или кто-то другой с украинскими корнями хуже, чем Фрадков, Греф или Шойгу.
Кстати, в Программе очень жестко не определяется, кого считать соотечественниками, и допускается более широкая трактовка. Но реальное понимание все-таки сводится к тому, что соотечественники — это те, кто не имеет своей государственности за пределами России. А если у молдаван есть государство, значит, они не соотечественники. Вот это неправильно. В Молдавии живут православные гагаузы, тюркский народ. Я не знаю, чем они хуже, почему они не могут переселиться в Россию. Вот мой заместитель, профессор Губогло, ничем не худший россиянин, чем я. Он приносит пользу России.
Беседовала Юлия Дмитриенко
