Шарифджон Ниязов — человек удивительной судьбы и настоящий «специалист широкого профиля» по современным меркам: вокалист, композитор, актер, музейный гид, мастер по изготовлению музыкальных инструментов, а также слесарь, моторист, газовщик и рационализатор.
Мы встретились с ним в его мастерской, расположенной рядом с музеем его отца, народного артиста Таджикистана Боймухаммада Ниязова, в историко-культурном комплексе «Крепость Худжанда». Шарифджон рассказал, как заветы отца и верность ремеслу помогли ему выстоять в самые тяжелые моменты жизни, превратив богатое творческое наследие в его главную опору.
Детство в атмосфере творчества
Шарифджон Ниязов родился 16 февраля 1962 года в Худжанде. Когда мальчику исполнилось всего десять месяцев, его отца — прославленного исполнителя «Шашмакома» Боймухаммада Ниязова — пригласили на работу в Госкомитет по телерадиовещанию Таджикистана, и семья переехала в Душанбе.
Сколько Шарифджон себя помнит, в их доме никогда не смолкала музыка. Частыми гостями семьи были выдающиеся ученые, писатели и артисты того времени: Мирзо Турсун-заде, Боки Рахимзода, Зиёдулло Шахиди, Ахмад Бобокулов, Бобокул Файзуллоев, Шохназар Сохибов, Фазлиддин Шахобов и многие другие.
В этих стенах велись живые дискуссии о литературе, культуре и философии, которые неизменно сопровождались музыкой, и прежде всего — величественным «Шашмакомом». Атмосфера высокого искусства оказала решающее влияние на становление личности Шарифджона, фактически предопределив его дальнейший творческий путь.
Шарифджон Ниязов Фото: Тилав Расул-заде
Свой первый инструмент — двухструнный дутар — он взял в руки в пятилетнем возрасте. С детским азартом мальчик пытался подражать отцу, хотя его маленькая ладонь с трудом охватывала длинный, почти метровый гриф. Наблюдая за этими стараниями, отец с улыбкой наставлял: «Если рука не дотягивается, ты можешь сам пододвигать инструмент к себе».
Спустя пару лет отец отдал сына в столичную музыкальную школу №1 имени П.И. Чайковского, где на протяжении пяти лет Шарифджон постигал тонкости игры на рубабе. После окончания школы он стал постоянным спутником отца, сопровождая его на различных выступлениях и мероприятиях.
А уже к шестнадцати годам Шарифджон стал полноправным участником концертной группы под руководством Баходура Неъматова — ныне народного артиста Таджикистана.
Второе рождение
В тот роковой день, 29 сентября 1979 года, Шарифджон вместе с Баходуром Неъматовым, певицей Мукаддас Набиевой и еще тремя участниками коллектива отправились на свадьбу в село Такфон Айнинского района. Когда они возвращались обратно по извилистой горной дороге, их автофургон ЕрАЗ-3730 на крутом подъеме внезапно заглох. Ручной тормоз не сработал, и машина начала неуправляемо катиться назад.
Водитель Тура тщетно пытался остановить фургон. Охваченные паникой пассажиры стали выпрыгивать из салона: первым был Баходур, за ним — Мукаддас. Остальные четверо участников группы сорвались вместе с автомобилем в 38-метровую пропасть.
Баходур и Тура бросились за помощью в ближайшее село. Вскоре прибыли скорая помощь и вертолет санитарной авиации. Шарифджона и его коллег с серьезными травмами экстренно доставили в медгородок Душанбе, а тело погибшей Мукаддас Набиевой перевезли в Пенджикент для экспертизы. Разбитая машина так и осталась лежать на дне ущелья…
Почти месяц Шарифджон провел в больнице. Он получил тяжелейшие травмы ребер, головы, ног и внутренних органов. Чудом оставшись в живых, с тех пор Шарифджон отмечает свой день рождения дважды в год: 16 февраля и 29 сентября — в день той трагической аварии.
Шарифджон Ниязов Фото: Тилав Расул-заде
Зов дома сильнее славы и признания
Тяжелые травмы и долгое восстановление перечеркнули планы на учебу: Шарифджон был вынужден оставить Институт искусств имени Мирзо Турсун-заде, куда только успел поступить.
Однажды в гости к его отцу зашел знаменитый Шерали Джураев — будущий народный артист Узбекистана и Таджикистана. Оценив талант юноши, он пригласил Шарифджона в свой коллектив и увез в Узбекистан. Следующие восемь месяцев пролетели как один день: бесконечные выступления и праздничные концерты.
В знак признательности и дружбы Шерали Джураев подарил Шарифджону трехкомнатную квартиру в центре Андижана и новенькие «Жигули» пятой модели. Однако узнав, как скучает по нему мама, Шарифджон не выдержал: уже через несколько дней он вернулся в Душанбе, оставив и подаренное жилье, и автомобиль.
В начале 1980-х судьба привела Шарифджона в танцевальную группу «Фируза» при Дворце культуры профсоюзов. С этим коллективом Шарифджон в качестве вокалиста объездил полмира: от Афганистана и Ирана до Кипра, Норвегии и Греции, не говоря уже о республиках СССР.
Шли годы, родители вышли на пенсию и решили вернуться в родной Худжанд. В 1993 году Шарифджон тоже принял решение переехать к ним, чтобы быть опорой для родных.
На новом месте он устроился работать в музыкальную школу №4 и вновь пошел учиться — сначала в колледж искусств имени Содирхона Хофиза, а затем на факультет искусств Худжандского госуниверситета имени Бободжона Гафурова.
Шарифджон Ниязов Фото: Тилав Расул-заде
Мужчине и сорока профессий мало
Когда Шарифджон переехал в Худжанд, его там почти никто не знал. Начались тяжелые времена гражданского противостояния в республике, и, чтобы прокормить семью, артисту пришлось сменить сцену на гараж. Он занялся диагностикой и ремонтом автомобилей: перебирал двигатели, правил кузова, красил и устанавливал газовое оборудование. Клиенты уходили довольными, а сам Шарифджон в эти моменты с благодарностью вспоминал наставления отца, который говорил, что для мужчины и сорока профессий мало.
В детстве почти каждую неделю отец брал маленького Шарифджона с собой в дальние поездки, в том числе через суровый перевал Анзоб. Старенькая машина часто капризничала и ломалась в пути, но отец никогда не просил помощи со стороны — все чинил сам. Сын всегда был рядом: подавал ключи, присматривался, вникал. Так он незаметно для себя освоил ремесло слесаря.
В начале нулевых жизнь стала возвращаться в привычное русло: параллельно с ремонтом автомобилей Шарифджон занялся педагогикой. А чуть позже в его жизнь вошло еще одно отцовское наследие — искусство создания и реставрации музыкальных инструментов. Под его руками вновь обретали голос рубабы и дутары, танбуры и дойры.
Шарифджон Ниязов Фото: Тилав Расул-заде
Шарифджон часто вспоминает случай из детства: как в шесть лет он упросил отца купить ему рубаб. Тот пообещал исполнить просьбу со дня на день. И вот однажды, вернувшись из Гиссара, отец привез обычное полено тутовника, а через две недели вручил сыну готовый, звонкий инструмент. Это маленькое чудо пробудило в мальчике искренний интерес к ремеслу. Позже он оттачивал мастерство как у местных, так и у зарубежных усто.
Шарифджон отмечает, что изготовление инструментов — труд тонкий, требующий колоссального терпения. Больших денег здесь не заработаешь, поэтому молодежь редко задерживается в мастерских.
Для него самого это не просто работа, а дань памяти отцу. Тот в молодости трудился механиком-трактористом, а по вечерам брал в руки ножницы парикмахера, чтобы прокормить восьмерых детей. Шарифджон пронес через всю жизнь этот завет: уметь как можно больше. Он вспоминает слова великого Саади: «Ремесло — как бьющий из-под земли родник».
Любовь к музыке у Ниязовых — в генах
Отец Шарифджона, певец редкого дарования Боймухаммад Ниязов, был живой энциклопедией классического «Шашмакома»: он исполнял все 255 песен цикла и сам написал музыку к сотням стихотворений.
«Исполняя произведения отца, я нахожу утешение — будто снова говорю с наставником и другом, — делится Шарифджон. — Но я помню его главный завет: нельзя просто подражать. Отец всегда повторял, что без собственного стиля творчество не дает истинного результата».
Шарифджон показывает экспонаты музея своего отца, народного артиста Таджикистана Боймухаммада Ниязова. Фото: Тилав Расул-заде
Следуя этому принципу, Шарифджон сам написал десятки песен, которые теперь исполняют его ученики. И хотя из большой семьи профессиональный путь в искусстве выбрали не все, музыкальная нить тянется сквозь поколения: от старших братьев до племянницы Тахмины Ниязовой, ставшей известной певицей, и троих сыновей Шарифджона.
Как гласит таджикская пословица: «Мероси падар хоҳи, илми падар омӯз» («Хочешь получить наследство отца — учись его ремеслу»). Для Шарифджона это наследство стало спасением.
«От отца мне не достались виллы или замки. Но я счастлив, что унаследовал музыку и ремесла. Они стали моей опорой. Если бы не они, я, возможно, не нашел бы сил жить после той страшной катастрофы», — признается он.
Труд как служение
Для Шарифджона рост невозможен без постоянного труда. Сегодня его жизнь неразрывно связана с музеем отца, где он не только хранит память о нем, но и продолжает его дело. Когда посетители уходят, Шарифджон идет в мастерскую. Благодаря поддержке предприятия «Зеленстрой», у него всегда под рукой нужная древесина — абрикос, орех и тутовник.
У мастера масштабные планы: он мечтает наладить серийное производство национальных инструментов — рубабов и гиджаков.
«Меня радует, что все же есть ученики, желающие стать мастерами — «устои созтарош», хотя, признаться, среди молодежи таких энтузиастов немного», — с грустью отмечает он.
Иногда работа затягивает до рассвета, и Шарифджон остается ночевать прямо в музее. Его главный жизненный ориентир неизменен: быть достойным имени своего отца, великого устода Боймухаммада Ниязова.
Шарифджон Ниязов Фото: Тилав Расул-заде
Во время нашей беседы музей посетили гости из Германии. Шарифджон исполнил для них песню отца на стихи Сайидо «Бар дили мо гар намеоӣ ба чашми мо биё». Чистый, невероятно мощный звук рубаба заполнил всё пространство, вызвав восторг у слушателей. На вопрос о том, как мастер добился такого звучания, Шарифджон раскрыл свой секрет:
«Я установил на него электрозвукосниматель. Это одна из моих последний новаций. Теперь хочу оснастить ими и другие народные инструменты для усиления звучания».
