Отабек Нуритдинов — 41-летний житель Асакинского района Андижанской области — занимается тем, чем в Узбекистане до него не занимался никто: превращает пустынные холмы в лес. В 2022 году он купил на аукционе несколько десятков гектаров иссушенной солнцем земли и начал высаживать деревья.
Нуритдинов — не агроном и не чиновник, а бывший блогер из Асаки, известный своей гражданской активностью в социальных сетях. Деньги на проект — собственные: часть ушла на солнечные панели для подачи воды на холмы. Семена присылают соотечественники из Польши, США и Турции; небольшую финансовую поддержку оказывают подписчики в соцсетях. Отабек рассказал свою историю «Фергане».
— Расскажите, пожалуйста, как вообще появилась эта идея — высаживать лес в Андижанской области, в пустыне? Откуда у вас возникло это желание?
— Я 1983 года рождения. Когда я был ребенком, в нашем Андижане зимой было много снега — даже снегуборочные машины тогда работали. И дожди тоже шли сильные, ливневые. Если вспомнить то время и сравнить с нынешним днем, то изменения климата видны буквально невооруженным глазом. Все то, о чем говорят ученые, уже происходит.
Помню, генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш в 2020 или 2021 году представлял большой доклад по изменению климата. Его подготовили более двухсот ученых со всего мира. В докладе прямо говорилось, что одним из самых уязвимых регионов станет Центральная Азия. К 2050 году здесь возможна массовая миграция населения из-за ухудшения условий жизни.
А ведь вода у нас откуда берется? В основном из Киргизии и Таджикистана. Весной там тают ледники, и образуются реки — Амударья, Сырдарья. Они питают всю Центральную Азию. Но сегодня таяние льдов ускоряется, и ученые теперь признают, что изменения происходят куда быстрее, чем прогнозировали раньше. Не к 2050 году, а гораздо раньше регион может столкнуться с необратимыми последствиями.
Раньше у нас было много деревьев. Помню, во дворах везде росли деревья, зелень была повсюду. Можно было пешком идти на базар три-четыре километра — и вся дорога проходила в тени. Сейчас этих деревьев почти не осталось. Летом пройти под солнцем хотя бы пару километров — настоящие испытание.
Я давно интересуюсь экологией, наблюдаю за изменением климата. Видя, как вокруг становится все больше пустынных участков, я стал искать примеры, где с этим успешно справились. Смотрел, как это делают в Китае — там ведь исторически есть настоящие пустыни, но они превращают их в зеленые зоны, создают леса. Интересовался и корейским опытом.
Во времена Второй мировой войны, когда Корея находилась под японской оккупацией, японцы вырубили огромные площади леса — миллионы гектаров. Земля начала деградировать, появились пустынные территории. Тогда корейцы массово начали высаживать новые деревья. Люди работали плечом к плечу, без техники, вручную. И им удалось восстановить леса. Сейчас в Южной Корее уже нет тех пустынных мест, которые раньше называли саваннами.
Некоторые говорят: «Ну, у них климат другой, у них больше осадков». Но если вспомнить, у нас тоже когда-то было иначе — и дожди шли чаще, и снег зимой выпадал регулярно. Просто мы потеряли баланс, и его нужно восстанавливать.
После вырубки лесов у нас тоже стало меньше осадков. Почему? Потому что деревья обладают особым свойством: они испаряют влагу в атмосферу. Эта влага поднимается вверх, смешивается с облаками, которые проходят над нами, и в результате этой реакции выпадает дождь. Деревья буквально вызывают дождь. Кроме того, они снижают температуру воздуха на несколько градусов и удерживают влагу в почве.
В пустынной, открытой местности происходит иначе: после дождя через несколько дней земля снова становится сухой. Солнце выглядывает, почва нагревается — и вся влага испаряется, уносится ветром. Удержать ее нечем. Из-за этого уходят и грунтовые воды — просто потому, что нет растений. Мы сами испортили свою экологию. А ведь деревья и вся растительность поднимают грунтовые воды, вызывают дожди, насыщают воздух кислородом.
Вот все эти наблюдения и побудили меня действовать. Я думал: если засадить деревьями как можно больше пустынных земель и превратить их в леса — люди будут лучше дышать, здоровье улучшится, появятся места для отдыха, сохранится влага, поднимутся грунтовые воды. Все это сложилось в голове в единую картину — и я начал высаживать лес.
Сажаю плотно, потому что с каждым годом проблема нехватки воды становится острее. Когда лес сформируется, опавшие листья и ветви создадут природную мульчу. В ней разовьются микроорганизмы, бактерии. Корни деревьев, отмирая, образуют микроканалы в почве, в которых живут черви и другие организмы — они тоже прокладывают ходы. В итоге земля превращается в природный резервуар: дождевая и талая вода уходит вглубь, а не испаряется. Кроны деревьев при этом защищают почву от перегрева.
— Какую площадь вы уже засадили?
— По данным карт Google — чуть меньше трёх гектаров.
— Какие деревья высаживаете?
— Разные. Есть вяз, ива, тутовник, плодовые деревья, павловния. Вяз растёт плохо — в прошлом году какая-то болезнь объела листву, я видел, что по всему Узбекистану было то же самое. Ива во многих местах засохла — были проблемы с поливом. А павловния оказалась очень живучей и быстро растёт. Сейчас она у нас везде, а под ней — ива и тутовник. В этом году под павловнией сеем жёлуди дуба: когда дуб подрастёт в тени, павловнию срежем.
В целом сажаем то, что удаётся найти своими силами, — покупать посадочный материал нет возможности, своего питомника тоже пока нет. Хотели построить теплицу, чтобы самим выращивать саженцы. Но вышли непредвиденные расходы — пришлось ставить солнечные панели, деньги ушли туда. Так теплица и не получилась. А без неё в открытом грунте вырастить нормальный посадочный материал почти невозможно.
— Я читал, что вы вкладываете собственные средства. Есть ли в этом какая-то бизнес-составляющая? Планируете выйти на самоокупаемость — например, продавать саженцы?
— Изначально мы именно так и думали: выращивать саженцы, часть продавать, часть использовать для посадки. Но из-за непредвиденных расходов теплицу построить не удалось. Полтора года назад нам считали — выходило около 250 миллионов сумов. Сейчас, наверное, уже 300 и выше — мы заново не считали.
— Теплица какого размера?
— 16 на 90 метров.
— Как у вас обстоит дело с налогами и землёй?
— Это отдельная большая история. В узбекском законодательстве вообще не предусмотрено понятие «частное лесное хозяйство». Ни запрета, ни разрешения. Но на практике отсутствие разрешения означает запрет — все двери закрыты.
Когда мы только начинали, хотели просто взять пустующую землю под посадку деревьев. Нам объяснили: по закону — только через аукцион. Мы купили землю на аукционе, а потом в течение пяти дней были обязаны оформить фермерское хозяйство и прикрепить к нему эту землю. Так и сделали.
Когда обратились в налоговые органы, нам как новому фермерскому хозяйству дали пятилетние налоговые каникулы. Сейчас прошло два с половиной года — в сентябре будет три. Но уже был курьёзный случай: нам автоматически начислили 211 миллионов сумов налога по схеме для дехканских хозяйств. После того как я написал об этом публично, ошибку исправили. Так что публичность нам очень помогает.
Изначально у нас было 220 гектаров, потом мы оставили 45. Если налоги после льготного периода окажутся непосильными — оставим те 10–15 гектаров, которые успеем освоить, остальное вернём.
— Кто-то из чиновников готов помочь?
— Многие хотят. Мы общаемся и с республиканскими структурами, и с руководством лесного хозяйства. Есть люди, готовые содействовать. Но помочь напрямую они не могут: мы — фермерское хозяйство, и любое финансирование в нашу сторону формально будет выглядеть как незаконная операция. Многие пытались найти выход — юридического решения так и не нашлось.
— А с местными властями конфликтов нет?
— Нет, никаких препятствий не ставят. Работаем спокойно.
— Кто вам помогает в работе?
— Мы с женой вдвоём. Встаём рано утром, работаем до вечера каждый день. Дети на каникулах иногда помогают — посеять семена, что-то по мелочи. Но они живут с бабушкой в городе, учатся.
— Какова ваша главная цель сейчас?
— Превратить как можно большую площадь в лес, и чтобы информация о нас дошла до самых верхов. Сейчас о нашем проекте узнаёт всё больше людей, подписчиков становится больше. Если кто-то из тех, кто принимает решения, приедет и своими глазами увидит: здесь была пустыня — а сейчас стоит лес, это может что-то изменить.
Мне звонят многие энтузиасты, просят совета. Но честно говоря, пока нет нормальной законодательной базы, я многих отговариваю — не стоит ввязываться. Если нам удастся донести наш опыт до властей и добиться принятия соответствующего закона, тысячи деградирующих земель по всей стране можно будет превратить в леса. Когда лес достигает определённой плотности, через несколько лет он уже не нуждается в поливе — живёт сам по себе. К этому мы и стремимся.
